Хаос Серого. Бегущая по мирам – 11

Двинулись дальше. После поворота в обход небольшой гряды остановились, опять удивившись. Огромный, километров пять, метеоритный кратер севернее дороги. И на краю таверна! С постоялым двором, разумеется. И дымок поднимается из трубы.

Потопали, предвкушая ужин, хотя поужинали уже, и ночлег. А может и ванну! Начали опять падать шарики с небес. Далеко на севере грохнулся метеорит! Немалый такой. Грохот пришёл не скоро. И дыма и пыли там не мало. С запада начали наползать тучи и стало ещё прохладнее. Засверкали молнии. Гроза надвигается. Мы прибавили скорости.

 

Неожиданно, метров за триста до таверны тропа раздвоилась! Еле заметная ушла налево, а основная прямо мимо таверны. Ого! Нечисто дело! Но я решил глянуть. Мало ли кто с кем не дружит. Гроза будет сильная, ночевать у дороги плохая идея. Но насторожился. Сказал девицам принять свои нормальные размеры, Двачет идти самой, быть готовыми к бою. Начало капать.

Вошли в открытые кривые ворота. Просторный двор. Никого. Родник, обложенный камнями. Излишек воды утекает на север, мимо здания, под каменный забор и дальше в кратер очевидно. Тихо, но дождь шумит, пока не громко. Я толкнул дверь, заглянул. Никого. Прошёл внутрь. За мной навьюченная Рачет и последней Двачет. Дождь быстро усиливался.

Справа перед камином боком к столу в кресле сидел… змей двуглавый. Толстенное короткое туловище, толстые короткие ноги, руки. Хвост длинный. Размером выше меня будет. В руках держал верхние части двух рогатых черепов с отпиленными рогами. Свежие черепа! Шипел мелодию. Отхлебнул обеими головами из обеих жутких чаш вино очевидно, бутыль на столе стояла. Поставил чаши, причём остатки рогов получились опорами. Прошипел на пятом языке, гномьем, указывая на пару столов руками, и продемонстрировав отсутствие длинных ядовитых зубов:

– Проходите, садитесь за любой стол. Сейчас служанки принесут еду. Я Сыраш, хозяин. Вина желаете? Угощаю. Откуда путь держите?

Девицы не поняли слова. Но были встревожены. Рачет сняла поклажу. Осторожно положила на стул завёрнутое в шубку яйцо. Поставила на стол Двачет. Села за стол.

 

Сыраш продолжил шипеть мелодию, весело посматривая на нас. И в мелодии появились слова на змеином языке, я вознёс похвалы Сыске. Сыраш говорил ненавязчиво среди мелодии простыми словами примитивного языка:

– Заползите над ними. Ждите приказа. Четверть часа. Кусайте больших. Маленькую оставьте живой, спрошу её, и приятно живую проглотить. Они могут быть опасны.

Я сосредоточился на потолке периферийным зрением, да всё понятно. Каменные балки. На них тонкие каменные бруски. Каменная сетка над нами! И дыры более десяти сантиметров. Может чтобы дым уходил сделано, но не важно это. И прям сейчас нападать не будут. Я сказал, вспомнив про идиотскую кофеварку:

– Вино позже. Сначала поедим. Нам жаркое, и побольше, и что‑нибудь горячее попить, травяной настой или чай. И горячей воды, мы яйцо двуглавого орла несём, его надо немного погреть, а в моей кофеварке вода остыла. И кофе. А может и кофе есть молотый? Я бы купил… чашку сухого молотого кофе.

Говоря, я достал Белый Дробовик, перевёл в режим брызгалки водой, и брызнул водой в пол, перевёл предохранитель на картечь. Напрягшийся в начале ногастый и головастый змей расслабился, улыбнулся обеими мордами:

– Будет и кофе, и вода. Сейчас и сделаем всё. И жаркое сначала. Только эти бездельницы вернутся, что за привычка в сортир вместе ходить… эээ… – он начал тянуть время, расслабленно болтая, и наверняка правду, ведь мёртвые не разболтают, да ещё и расплылся в злой многообещающей улыбке, размечтавшись. – Ты удивил меня, что знаешь гномий язык. А для меня это язык отца. Не пугайтесь, что я так выгляжу. Я наполовину гном. И гном тот не простой, а аватар самого Хаоса, второго после Астрала, как глупцы считают, а на самом деле первого. Ну и гном этот со змеёй… согрешил. Ну а поскольку он аватар Хаоса, и в Хаосе, и змея… питониха Хаоса, то яйцо получилось… А из него я… Так откуда вы идёте? Куда знаю, завтра к вечеру будете в Хасте… Передавайте привет старейшине… старейшина БарЫч… Ха. Напомни про белую сливу. Мы заочно знакомы… Очень хочет меня увидеть… Поговорить… Только я не разговорчивый… Иногда… Ты знаешь, что меня допросить нельзя? Привет Палачу! Слышал про такое? Ладно, это не относится… Но поговорить и я хочу… Через три дня буду, зайду с компанией приятелей. Поговорим и со старейшиной… Заночуете? Выделим вам лучшую комнату по цене обычной, понравился ты мне, кофеварку носишь, рабыня носит, ха. Нет, прости, не лучшую, там отсыпается один купец богатый, до обеда пьянствовал со всей своей толпой и с остальными постояльцами, угощал. Поэтому сейчас пусто в зале, но скоро придут… Устали служанки… – крикнул, артист. – Эй девки!

 

Я решил, что хватит тянуть, и змеи на потолке собрались. Сказал на втором, смеясь над глупышкой, для змея:

– Рачет, рабыня глупая, подойти ко мне, кофеварку подготовим к заправке. Кофе. Кофе.

Я два раза повторил про кофе, потому что и на гномьем языке так же звучит, и обрез потряс, держа стволом кверху. Удивлённая демоница подошла ко мне. Я выстрелил в стол у бока Сыраша, разнеся нахрен и чудовищные кубки, и бутылку, и стол неплохо. Передёрнул цевье, проорал Рачет, суя ей в руки Белый Дробовик:

– Дёрнется, стреляй!

Уже хватая Бандуру с болтающейся сумкой, и переводя её в режим спиртового огнемёта, проорал на гномьем змею:

– Дёрнешься, она тебя разнесёт!

Сыраш типа испуганно зашипел, а на самом деле на змеином скомандовал:

– Как я прыгну, атакуйте! Если броню пробьют, жёлтая жидкость на меня! На счёт три! Раз…

Я не стал ждать, а направил факел пламени на потолок! Сначала над Рачет, перевёл над Двачет, и сразу над собой! Там несколько метров и над потолком образовался огненный ад. Понятно, что сразу не спалит, но и о прицельных прыжках речи нет. Да и прыжки не сразу. Ну а я и водил огнемёт, прошёлся и не над нами.

Сыраш, конечно, сразу прыгнул, без подготовки, и быстро и сильно, в угол, подальше от нас, и хвостом махнул в сторону маленькой демоницы, пытаясь отклонить обрез. А Рачет выстрелила, конечно. И промазала! Не учла шустрость змея. И хвост гада удачно попал по дробовику и руке девицы. Выбил Дробовик! Но Сыраш это не понял, держась к нам спиной, где броня потолще, не стал атаковать, что могло для нас плохо закончиться, а когда глянул, замер перед поднятым и перезаряженным обрезом. И больше в сторону не прыгнешь, в углу он.

А я проливал пламенем потолок, пару раз и опускал факел, вслед за падавшими змеюками – пара больших, а остальные маленькие. Когда наверху кислорода не осталось, а только филиал ада, я поставил болтомёт на стол, направив на змея, схватил палаш и бросился добивать извивавшихся на полу и столах полностью дезориентированных и находящихся в панике змей. Парочке и Двачет головы цвайхандером отрубила, радостно хохоча. Я подбежал к Рачет. Аккуратно взял у неё Дробовик, улыбнулся:

– Почему больше не стреляла?

– Он больше не двигался, – хихикнула красотуля.

– Ладно, и к лучшему. Завтра поедете с комфортом! На двухголовой коняге! Рачет, за болтомёт! Двачет, ремни!

Я уткнул обрез в пузо змея, быстро стянул передние лапы ремнём, затем и задние, повалил. Вставил в пасти по палке и перемотал верёвками. Ещё раз опутал лапы. Заржал.