Хаос Серого. Бегущая по мирам – 11

Развилка! Одна тропа идёт налево, на юго‑запад. Вторая, немного более хоженая, на северо‑запад. Дилемма, блин. Я прислушался к интуиции, повернул налево.

Ругался на свою интуицию, когда часа через три тропа свернула на юг! Но возвращаться, когда Бандура чёртова плечи оттягивает… Пошли дальше. Через два часа, уже в темноте, пришли… И офигели!

Мы стояли на краю бездонной, и без второго края, пропасти. Звёзды и под нами, и перед нами. Край! Край мира. Край континента. Край, про который и говорила ныне покойная и наверняка уже ожившая Синяя. Мы на гигантском летающем континенте! Поскольку версию плоского мира я отбросил. Хотя, а какая разница? Она и есть, плоская земля. Побросали вниз камешки, атмосфера есть, и конца ей не видно. Поплевали. Я и поссал в бесконечность космоса. Посидели на краю, свесив ноги, покурили.

Снизу и немного сбоку в тусклом свете быстрого красного солнца‑спутника выплыл летучий остров, вокруг континента лететь собирается, или просто мимо, но исказив траекторию. Километров пять было до него, когда он был немного выше нас и начал увеличивать расстояние. С острова спрыгнули четыре фигурки и отчаянно маша крыльями – кожистыми, пернатыми, и какими‑то как стальными и как сплетёнными из прутьев, мы их в оптический прицел рассмотрели неплохо – полетели на континент. Кожистокрыл не долетел немного, устал и с отчаянным воплем рухнул в бездну. Уже над краем мирка железнокрылого схватил огромный шестикрылый змей. За пернатокрылым погнался типа орёл двуглавый, но он пережидал охоту змея, и пернатый беглец с острова спасся. Убежал вместе с корзинокрылым в скалы в километре от нас.

Ну что ж, на пятьдесят процентов удачный побег с острова. И наверняка в этом жёстком мире это хорошая вероятность. И летать здесь надо очень осторожно. Но Двачет восторженно воскликнула:

– Как хорошо иметь крылья! Восторг полёта!

– И радость стать чьим‑то перекусом, – усмехнулся я. – Хотя… Перья ангела в прикладе. Можешь и соорудить себе крылышки. Руки у тебя сильные, а перья помогают…

Я быстро начертил на грязных камнях простые крылья с петлями на плечи, локти и предплечья. Послушал восторг крошки. Она даже достала немаленький перевязанный прутиком анчара пучок перьев, в основном мелких, но ей большие маховые и не нужны. Начала сортировать и продумывать раму и крепёж. А чего думать, на руки ремешки и полуперчатки из кожи змеек, да и перья в неё воткнуть и привязать паутинкой. Полезла целоваться. Я опять смеялся.

 

Пошли на запад вдоль Края. Место для ночлега искать. Нашли пещеру. Пещерищу. Заглянули. Я фонарик Белого Дробовика включил. Тоннель шириной и высотой метров десять идёт на северо‑запад, поворачивает немного вдали. Прошли немного, я выключил фонарик, рассчитывая увидеть, не падает ли свет откуда‑нибудь, мало ли. Падает. Голубоватое сияние от лишайников на стенах и потолке, но слабое очень.

Звезда Шерифа порадовала, тоже светить начала. А потом и крохотные осветительные шаровые молнии выпустила. Две. Она артефакт всего, но и всё слабее чем у специализированных мощных артефактов, не надолго хватило Звёздочки, да и мощность не сравнить с не самым мощным фонарём Дробовика.

 

Пошли дальше, удивляясь неожиданно пригодившимся обманным свойством Белого Дробовика. Нашли зал. Сталактиты, сталагмиты. Дерево засохшее! С опавшими большими сухими, но гибкими листьями вокруг. Пожевал, не опознала моя защита от ядов, но на вкус похож на анчар, я их уже много перепробовал. Раскурил. Неплохая сигара. Анчар. Пещерный анчар! Так назвал, хотя наверно так и есть. Набрал листьев, нашёл и несколько желудей, в виде тех же сталактитов желудёвого размера, коротеньких и тупых. Жёлуди с собой взял. И листья, чую я, что мои две сотни сигар Графиня Анчар скоро иссякнут.

Вода! Речка подземная. Глубокая. Мутноватая. Я остановил собравшуюся отпиваться и купаться лягву. Зачерпнул горсть прохладной воды, попробовал. Ядовитая. Несильно, но… не полезная. Хоть искупаемся.

Я с восторгом плескался, когда из глубины с визгом вынырнула лягва, побежала по воде, благо ласты на ножках отменные и сила и быстрота на уровне, заорала:

– Бежим! Крокодил!

Да уж, я и ржал над шлёпающей со скоростью пулемёта по воде аки посуху очаровательной голенькой крохотной девчушкой. И ракетой из воды вылетал. А казалось, что из глубины мутных вод меня чудище не хватает, но щекотит, как в анекдоте:

– Ну хто там балуэ?

– Да цеж я, крокодыл!

Крокодыл выскочил за нами. Ничего так вымахал, метра четыре длиной. Мяса сколько! Сырого. Костёр развели из пещерного анчара. И шампуры из него, часть прутьев гибкими оказались. И обрубаемое на дрова дерево застонало! Жив, курилка! Ну ничего, поделишься. Хотя мы круты, шашлык на анчаровых углях! Часть кожи крокодила, более тонкую с боков и с брюха, тоже с собой прихватил – роскошная, не настолько как с ременных миниаспидов, но толще. Ботинки можно сшить, но лягва не захотела – лучше ей босиком.

Я и одежду постирал. А потом осторожно отвесил шлепка, шлепочка, восторженно пялившейся на меня лягве. Ну совсем обнаглела! Тут и так девиц нормальных нет, а ещё эта дурочка крошечная фигнёй страдает. Поцеловал ещё раз, от отчаяния, а вдруг в принцессу превратится. Полноразмерную. Хаос всё может. Фиг вам, просто довольная лягушка. Ну, по по размеру лягушка.

 

Утром обнаружил прижавшуюся ко мне караулившую лягву. Да уж… Ещё дня три и я за себя не ручаюсь…

Мяса жареного полно. Воды налил во фляжку, для паровой машины, но кофе не стоит. Через час ходьбы по сузившемуся, но всё равно широкому тоннелю вылил – нашли наконец стекавшую по стене нормальную воду! Кайф! Кофе.

Развилка. Я нервно ржал. Выбрал направо. Ещё развилка. И ещё. И ещё три. Вверх. вниз, вниз, развилка. Блин! У очередной развилки Двачет, оставлявшая у самого пола метки, воскликнула:

– Дыра! Проход! Направо!

 

Я лёг на прохладный пол, посветил, засунул руку, недалеко, только пальцы пролезли. Лягва собралась в экспедицию. Я достал светляка в колбе, здоровенный неприятный жучила, по размеру сравнимый с разведчицей. Вскрыл колбу, связал ярко засиявшего в темноте жучка ниткой найденной, ну или паутиной, или шёлком.

Двачет поползла в дыру, таща за собой суперфонарик на ниточке. Через метра полтора восторженно завопила:

– Здесь огромный зал!

Я опять увидел что‑то её глазами, но недолго и неразборчиво. Задумался, что зараза Хаос связал наши мозги, и я пытаюсь подключить лягву к себе полуаватаром органов чувств. Бред. И плохо то, что моя аватарная связь с Князем может пострадать.

Раздался визг и шорох! Из дыры вылетела Двачет, завопила:

– Там! Там! Светляка паук повязал! Да вот он!.. Нет, тот больше!