Хозяин времени. Кровавый принц

Паутина плотно залепляла глаза, нос, приходилось дышать ртом. Макс не видел, что в следующий момент сделает с ним Сантьяго, и от этого беспомощно дергался даже при безобидном касании, что вызывало смех у инквизитора. Сантьяго умел пытать с чувством, Макс все больше погружался в бездну отчаяния и боли, и если сначала он надеялся выстоять, выдержать, не сдаться, то теперь ему хотелось только умолять о пощаде и захлебываться в собственных слезах и крике. Он еще не выдал ни одного имени из магсопротивления, но уже рассказал многое о хозяине времени, понимая, что Сантьяго легко может заманить Рэя в ловушку. В отчаянии он пытался выдержать боль, но понимал, что искалечен настолько, что даже если Сантьяго перестанет сейчас дробить его кости, он уже не выйдет отсюда сам. И не выйдет живым. Это единственное, что удерживало его от полного признания. Запоздало пришла мысль выдать ложную информацию за правду, но мозг уже отказывался думать, сознание уплывало. Макс знал, что периодически Сантьяго приводит его в чувство и задает проверочные вопросы, и не осознавал, что говорил. Может, он уже давно всех выдал?

Ужас и горечь разливались по крови вместе с болью. Ему никогда не выбраться из особняка инквизиторов. Он умрет здесь, на пыточном столе, захлебнувшись собственными страданиями.

А потом вдруг возникла пауза. Макс часто дышал, как попавшее в ловушку животное, не зная, что будет дальше. Сантьяго сорвал паутину с носа и глаз, склонился над ним.

– Я должен отлучиться на свидание с Анной Грей. Вернусь, и мы закончим. Обещаю рассказать все в подробностях. Веди себя хорошо! – злорадно усмехаясь, он потрепал Макса, как собаку, по щеке и вышел.

Макс остался один в камере – наедине с болью. Вместо того, чтобы утихнуть, боль лишь нарастала в теле, и он кричал, не выдерживая ее накала. Если бы Сантьяго сейчас вернулся в камеру, Макс рассказал бы ему все, умолял бы о смерти. Но никто не приходил. От своей беспомощности и ярости Макс рыдал, рычал, кричал. В одиночестве весь ужас безысходности положения наваливался на него тяжестью бетонной плиты. Иногда не хватало воздуха, и он боялся, что вот‑вот умрет. А потом желал умереть, потому что жить было слишком больно. И снова хватал жадно воздух… Это была страшная игра с самим собой. Макс не хотел умирать сейчас, молодым, и инстинкт самосохранения заставлял снова и снова делать вдох, хотя от боли хотелось покончить со всем. Он же калека теперь, он же никогда не выйдет отсюда, зачем продлевать агонию?

– Басилун! – Макс изредка звал дракона, оставившего его на растерзание, но тот не появлялся.

Потом он подумал об Анне, и стыд вместе с болью разожгли в нем еще больше страданий. Неужели она сдастся Сантьяго из‑за него? Макс испытывал унижение при одной мысли об этом.

– Не надо, Анна, не стоит… – шептал он, то теряя сознание, то снова открывая глаза навстречу боли. – Не стоит…

– Эй, ты слышишь меня? – чья‑то холодная ладонь легла ему на лоб, покрытый испариной.

Макс открыл глаза и увидел перед собой в ауре от слез женский силуэт. Волосы отливали серебром, когда девушка склонялась к нему.

– Как ты попал в темницу? Это ведь ты был в архиве?

И тогда он вспомнил девушку из секретного архива. И память услужливо предложила ему ее имя.

– Элисенда…

Макс потерял снова сознание от боли, а потом снова очнулся от собственного крика. Казалось, Элисенда заново ломает ему кости.

– Тише, тише, я пытаюсь срастить твои кости. Он их как будто перемолол. Потерпи.

Она вставила ему кляп в рот, он вцепился в него зубами, закричал и снова отключился.

 

Когда Макс пришел в себя, тело зудело, чесалось, но страшная боль прошла.

Теперь он увидел Элисенду более четко: девушка боролась с наручниками, за которые маг был привинчен к столу.

– Не получается, – в отчаянии подняла она на него свои серые глаза. – Я испробовала около двадцати разных заклинаний, ни одно не подходит.

– Сейчас…

Макс собрал все свои силы, всю энергию, что еще оставалась в нем, и послал электрический разряд в механизм замка. Что‑то щелкнуло, и наручники открылись.

– Это восхитительно, – ахнула Элисенда.

– Восхитительно, что ты сняла с меня блокировку магии, которую эти твари наложили на меня, я не мог этого сделать, как ни пытался, – проворчал маг.

Макс сел на столе, залитом его кровью, и не поверил глазам: его голени, бедра, колени – все было целым, только страшно чесалось.

– Ты просто невероятно сильная магиня, Элисенда, – восхитился он. – Где ты научилась так излечивать?

– В архиве много книг на эту тему, – скромно потупилась девушка.

Она опять была босиком, в своей рубашке и халатике.

– Уже ночь? – испугался Макс.

– Я не знаю, – Элисенда слабо улыбнулась. – Здесь, в подвале этого не поймешь.

Макс собрал все силы, освободил ноги из кандалов. Потом осторожно встал на ноги. Было немного непривычно, словно ноги еще не до конца были его, но уже не больно. Он почесал колени. Зуд был страшный.

– Чесотка идет из‑за соединения и заживления, – сообщила Элисенда.

– А полуоборотень? – спросил Макс, тревожно оглядываясь вокруг.

– Он вышел, надо торопиться, – поспешно ответила его спасительница.

Когда Макс неуклюже попытался сделать шаг, она поднырнула ему под руку как раз вовремя, чтобы не дать упасть.

– Голова кружится, – сквозь зубы процедил Макс, пытаясь удержать сознание на месте и не потерять его.

– Ты потерял много крови, – Элисенда что‑то прошептала ему на ухо, и сознание прояснилось.

– Так я далеко не уйду, – Макс испытывал злость за свое бессилие. Слабость все равно была очень сильной. Возможно, Сантьяго уже запугал Анну и вынудил ее сдаться, а он застрял здесь и даже толком идти не может.

– Я помогу. Я отведу тебя к себе, – Элисенда помогла ему сделать шаг, потом еще. – Надо поскорее, сюда могут вернуться.

Она была такая хрупкая и тонкая под его рукой, и Макс удивился, что в ней оказалось так много магии и силы. Элисенда ловко провела его через все ловушки по дороге к архиву, а потом они прошли через узкий проход справа от двери в архив, который Макс не заметил в прошлый раз, и уткнулись в кованую решетку, которая распахнулась перед ними по одному движению Элисенды и закрылась позади.

– Теперь они тебя не найдут, – с облегчением выдохнула девушка.

– Спасибо тебе огромное, Элисенда, – Макс в темноте еле различал очертания ее лица.

– Я привыкла жить в темноте, но свет здесь тоже есть. Сейчас.

Она пробормотала заклинание, и на ладони у нее затеплился маленький огонек.

– Наверху есть лампадка и фонарик, а пока только так.

– Это магия огня? – восхитился Макс.

– Нет, если бы… Это просто я научилась по одной из книг делать концентрацию из газов в воздухе.

– Ты сказала, наверху…