Истоки Нашей Реальности

– А вам лучше собираться. – Капитан грустно ей улыбнулась, похлопала по плечу и прошла мимо, разгоняя вокруг запах сырости и земли.

Радость Логан длилась недолго. Оставшись в коридоре одна, она прокрутила в голове весь разговор, и ее до выступивших слез обожгло осознание: она может не вернуться к Лауре. Перед глазами ожили картины из военной хроники. Ее тело могут разорвать мины, сжечь горло и внутренности газом, распороть брюхо так, что она еще будет жива, наблюдая за тем, как в грязь вываливаются органы. Смерть от экспансивной пули будет милосердием. Тогда Логан впервые спросила себя, зачем они пришли сюда, в самое пекло, когда могли помогать людям в мирных регионах. В порыве жалости и жажды справедливости, из‑за слепой веры в то, что они смогут что‑то изменить. Но теперь перед Логан открылась настоящая картина войны: жизнь всякого энтузиаста с верой в правое дело превратится в две безликие даты на могильной плите, и кроме изуродованного трупа, если повезет, и омраченных его преждевременной кончиной воспоминаний не останется ничего, а тем, кто знал его, покажется, что такого человека никогда не существовало.

Страх пробрал Логан до дрожи в коленях. Единственное успокоение, единственная радостная мысль заключалась в том, что Лаура останется в поместье, в безопасности.

Логан зашла в одну из комнат, откуда доносился детский смех. В рассеянном полумраке на застеленном подушками и пледами полу расположились дети под надзором двух воспитателей. Лаура сидела у дальней стены с проектором, показывавшим на стене мультфильм. Так приятно и больно было видеть ее улыбку. Заметив Логан, она встала, тихонько подошла к ней и прошептала:

– Как ты, солнце?

– Нормально. Ты?

Лауру напугало ее потерянное выражение лица.

– Что‑то случилось?

Логан не могла выдавить из себя даже слово. Слезы душили ее, в горле застрял ком. Она заключила Лауру в крепкие объятия.

– Ты мне очень дорога. Всегда помни об этом.

Лаура замерла, затем словно обмякла. Она медленно положила руки на спину Логан и прошептала:

– Тебя вызывают на фронт?

Слышать это от нее, с ее обычно нежным и звонким голосом, было для Логан словно узнавать свой смертельный приговор. Воображение неустанно подкидывало изображения ее кончины и страдания Лауры по ней.

– Все будет хорошо. – Логан отстранилась от нее и улыбнулась, думая: «Хоть бы она не слышала об этих варварских пулях».

Опасностей хватало и без них. Лаура знала о положении дел на фронте хуже, но и ее осведомленности хватило, чтобы ужаснуться.

– Мы знали, на что идем. – Логан постаралась придать своему голосу бодрости. – Не волнуйся. Скоро все это закончится.

– А меня не вызывают?

– Нет. Ты и еще несколько солдат останетесь здесь охранять детей, пока их не заберут.

Логан чувствовала, как Лаура хочет спросить о чем‑то еще, но боится. Наконец она набралась смелости и медленно, подбирая каждое слово, спросила:

– А если… вы проиграете?

Глаза Логан забегали из стороны в сторону.

– Тогда… линия фронта сдвинется.

– Прямо сюда?

Она опасливо кивнула.

– Но мы не допустим этого.

– И все же нужно готовиться к худшему.

Несколько секунд они простояли молча. От страха перед грядущим спутывались мысли.

– Еще не поздно уйти, – предложила Логан. – Мы можем вернуться в Берлин и помогать оттуда. Нам необязательно быть здесь и рисковать, потому что… Война уже проиграна, Лаура. Поражение германцев – вопрос времени. На самом деле я боюсь оставлять тебя даже здесь. Враг все ближе. Тебе лучше уехать.

– Я не уеду без этих детей. – В медовых глазах Лауры засверкали слезы, и голос наполнился горечью. – Раз на то пошло, я против того, чтобы ты отправлялась на фронт. Останься со мной. Давай придумаем что‑нибудь.

– Нельзя. Вступая в ряды германской армии, пусть в качестве наемниц, мы обязаны выполнять приказ. Единственный выход – разорвать контракт.

– Но это жестоко! – Вскрик Лауры утонул в раскатистом смехе героев мультфильма. Слезы скатились к дрожащему подбородку. – Как они могут так бездарно распоряжаться нашими жизнями? Если знают, что проигрыш неизбежен, зачем продолжают эту войну? Почему бы не сдаться? Я шла сюда не для того, чтобы бессмысленно умереть в окопах, а для того, чтобы помочь людям вырваться из этого ада. И тебе умереть так тоже не позволю.

– Лаура, мы не можем выбирать. Мы или здесь, или в Берлине. С тобой все будет хорошо. Если враги все же подойдут близко, вы сможете убежать по подземным путям.

– Я не о своей судьбе пекусь, а о твоей. Ты не расходный материал. Как они могут наобум бросать тебя в самое пекло? Я сейчас же поговорю с капитаном о том, чтобы тебя оставили со мной.

Логан вновь обняла ее. Лаура спрятала лицо в ладонях и всхлипнула:

– Я не переживу, если с тобой что‑то случится.

– Как и я, если что‑то случится с тобой.

Лаура посмотрела на детей. Все они знали, что такое война, но еще никто не видел ее уродливого лица и не испытывал истинного ужаса. Это стало возможно благодаря таким солдатам, как Лаура, которые вовремя успели перевезти малышей в безопасное место. И все же, несмотря на это, на одно мгновение, подарившее ей обманчивое облегчение, она захотела бросить их всех и уехать с Логан подальше от бойни, но уже в следующую секунду корила себя за эти мысли. Ей было больно признавать, что жизни этих пятидесяти малышей куда важнее жизней тысяч солдат. Несмотря на все пламенные речи и всеобщее уважение, обезумевшая от страха общественность видела в них не более чем бездушный расходный материал, обязанный до самой последней секунды служить им.

 

7. Новое знакомство

 

Саша вышел из черного лимузина. Погода не радовала. Ночью дождь хлестал не переставая, и сегодняшний день, судя по легкому утреннему мраку на улицах и холодному ветру, не собирался становиться для него исключением.

Он застегнул верхнюю пуговицу черного пальто и, не дожидаясь свиты и Дирка, направился ко входу во дворец.

В парадном вестибюле его встретили только Лавиния, Анджеллина и их чета. Астры среди них не оказалось.

– Ваше Величество, – Дирк пожал руку королеве, – как всегда прекрасны.