К-9: Право на счастье

– Далеко не все твари хищники, это ты знаешь. Степь не такая мирная, как пустыня, но как раз тут больше всего травоядных. Например, огромные броненосцы: у них мало естественных противников из‑за размеров и брони, так что эти твари процветают. Сбиваются семьями и шляются туда‑сюда, сжирая траву. Их тропу легко узнать по лысой земле, зелено‑коричневым кучам и соответственной вони. Кучи эти собирают, чистят, чистят, разливают по формам, сушат под прессом – и вот! – Джей демонстративно поднял тонкий буроватый лист, – бумага! Процесс простой, хоть и долгий, затрат почти не требует, так что она дешевая. Но если тебе станет легче, импы придумали что‑то там подороже из лесных куколок.

– Ты это серьезно сейчас? – мрачно спросил Хаук, припоминая, как в детстве любил сворачивать стащенную у Хизара бумагу в кульки и грызть из них сухари. Изобретение импов перед этим как‑то блекло.

– А то! – Джей подтянул к себе планшет, покопался в нем с минуту, и Хаук увидел детальный аккуратный рисунок четвероногой хвостатой бочки с мелкой низко посаженной головой и короткими лапками. – Один искатель из первых пытался их выдрессировать под ездовых. Но с мозгами у тварей все плохо. Они жрут, спят и – ха! – делают бумагу. Тот же искатель эту бумагу вроде как и придумал.

– С такими… шевелилками, – Хаук перебрал пальцами в воздухе для наглядности, – из них ездового один черт не выйдет.

– Ну, броненосцы выносливы. А скорость им не нужна.

– Типа если пришел хищник – пусть жрет?

– Если пришел хищник, его ждут качественно упакованные консервы, – фыркнул Джей. – Ты посмотри на рисунок‑то? Я же говорил: даже если не знаешь, что за тварь, делай выводы по внешнему виду. И чем быстрее, тем лучше. Короткие лапки, маленькая голова, тело с массивным панцирем… При любой угрозе броненосец втягивает все конечности внутрь, и все. Из хищников Пустоши подходящий консервный нож есть только у людей и пары тварей посерьезней. Да и те тратят прилично времени, чтобы добраться до мяса.

– А мясо съедобно?

– Для нас нет. Поверь на слово. Зато панцири идут на ура. Тут за примером далеко ходить не надо – корпус «летучки» частично из панциря подобной твари.

– Да ну? – искренне изумился Хаук, тут же представляя себе любимый транспорт учителя. Гладкие, идеально подогнанные пластины казались скорее отлитыми из стали. Да что там – Хаук был уверен, что они стальные!

– Вырезают, полируют, и вот. Металл слишком тяжелый для антиграва, из него все не сделаешь. Это же скоростная модель. А что‑то еще – слишком хрупкое.

– Офигеть. Сколько ж его полируют?

– Долго. И дорого. Там оборудование надо хорошее. Оставим это на потом. Ты готов отвечать по мухам?

– Ну… – Хаук замялся. Рука сама собой сжала в кармане листок с недавними каракулями. Вспомнился разговор с Дэрри, и мысли пришли хоть к какому порядку. – Не знаю. Надо бы, я не хочу до завтра затягивать. Но мне было сложно. И вот…

– Ну, я прикинул пару мест, где ты мог споткнуться, – Джей с каким‑то злым удовольствием скатал схему в трубку, наскоро перетянул резинкой и поставил на пол. Еще и подтолкнул в угол. Подальше. – Давай разбирать. Совсем застрянешь, задачки оставим на утро. Но учти, завтра я подниму тебя раньше. Плечо практически зажило, ты давно уже в норме, пора браться за дело серьезно.

– Угу…

– Рассказывай, что и как понял, – подбодрил Джей, перед глазами появилась страница со списком вопросов. – В любом порядке, как тебе проще.

Хаук снова кивнул, собрался с мыслями, воскресил в памяти рисунок и то, что потом сделал с ним Дэрри, а затем заговорил. Неуверенно. Оговариваясь и спотыкаясь. Поправляя самого себя. Джей слушал пока что молча, только кивал время от времени, чтобы показать, что слова не уходят в пустоту.

Через какое‑то время в комнату просочилась Лисичка, мгновенно сбив с неровной, скачущей мысли. Мелкая непоседа деловито прошла через всю комнату прямо к столу, скинула на пол единственный тапок и умостилась на коленях учителя.

Это тоже успело стать чем‑то в порядке вещей.

Лисичка заглянула к ним впервые, когда Джей читал одну из своих лекций, точно так же без спросу забралась на колени и молча просидела все время. Не уснула, но и ни разу не перебила. Слушала, казалось, с искренним любопытством – хотя вряд ли что понимала.

В городе Хаука детей было мало. Почти все – найденыши или беглецы, как и он сам. Не по годам мрачные, серьезные, молчаливые, они с ранних лет привыкли к тяжелой работе и редко были такими вот живыми, открытыми. Хаук знал по себе, что жизнь слишком быстро отучает доверять, ломает все «детское», и оно прячется глубоко‑глубоко. На самое дно души.

Потому Лисичка казалась каким‑то чудом. Хрупким, зато настоящим. И Хаук совсем не знал, как себя вести и что делать. Во что играть. Зато ему было тепло и радостно смотреть со стороны. Особенно на Джея, который сам не знал, куда деться от палящего солнца счастливой души.

Но от сбивчивого, еле связного рассказа Хаука Лисичка уснула чуть ли не сразу. Пришлось понизить голос и заканчивать уже совсем неуверенно, едва слышно:

– …так что ядрышки мух не источникжизни, а просто оружие. Они создают их сами из чего‑то типа слюны и мешка, растущего на пузе, потом набирают пустынку из внешней среды. У этого мешка есть жало, и… э‑э… энергия таких ядрышек – аналог яда. Она расшатывает ядра более крупных существ и они того, либо обездвиживаются, либо дохнут. И их жрут. У человека нет ядер, потому такая мошкара не опасна для жизни. Но если её много, может заразить пустынкой. А еще есть резонанс, который ломает технику и делает бесполезным щит. Так что если на пути рой, его надо обойти или уничтожить.

Подавив в себе желание закончить рассказ чем‑то вроде «вот‑как‑то‑так», Хаук развел руками, мол, закончил. И смотрел на Джея теперь ожидающе, борясь с невольным смущением. Джей был удивлен. И это удивление даже льстило. Теперь, когда необходимость подбирать слова и выстраивать из них четкий ответ отпала, Хаук был собой даже горд. Он нисколько не скрывал радости – пожалуй, это первый раз, когда получилось говорить так долго, без поправок и комментариев.

– Да, в целом верно, – легко признал Джей. – Не думал, что ты так легко справишься, молодец.

– Э… – Хаук замялся. Неожиданная и незаслуженная похвала совершенно не грела, и напыщенный шарик гордости быстренько сдулся в изначальную точку. – Это Дэрри все рассказал. Я просто, ну, понял. Он тоже с картинками объяснял.

Бумажка с многострадальными крылатыми кружочками перекочевала к Джею, но тот взглянул на нее разве что мельком:

– Вот как. А меня дождаться никак?

– Ну… Случайно вышло.

На пару мгновений повисло молчание, нарушаемое только мерным стуком – карандаш снова был у Джея и отбивал по столу неровный ритм.