К-9: Право на счастье
– Сокрытие исчезновений Стражей лишено всякого смысла. Да, мало кто воспринял всерьез староверцев, ведь здесь и новость такая, в которую так легко не поверишь. Но еще одна‑две такие новости, и «внешние» будут вынуждены их услышать. Все до единого. Этот поворотный момент настанет быстро, и им должны управлять мы, а не Вольные и не Империя.
– Для этого надо больше знать.
– Для этого надо больше знать, – эхом откликнулся Филипп. – Нам нужна статистика. Нужна информация. Мои ребята проверили все, что у нас было, и составили список Стражей, исчезновение которых вероятней ждать в ближайшее время. Я предлагаю в кратчайшие сроки собрать отряды, разделиться и проверить их всех. Для каждого я назначу искателя, но попрошу у вас поддержки. Эти отряды должны дойти и вернуться. Для этого нам нужны сильнейшие.
– Я не буду просить Джерри об этом, – предполагая следующие слова, осмелился вклиниться Кас. Чужие взгляды тут же скрестились на нем как клинки – каждый заточен, каждый готов бить наотмашь. Но в последнее время к этому не привыкать. Ведь если бы не Стражи, «война» за жизнь Джерри длилась бы до сих пор. – С него хватит и Замка.
Филипп помолчал, но все же кивнул:
– Я думаю, никто из нас не вправе настаивать. Если остальные согласны меня поддержать, я предлагаю нашим центрам составить план и начать собирать отряды. И еще я бы рассмотрел вероятность дежурства здесь, – узловатый, наполовину срезанный палец указал в уже развернутую над столом карту, – и здесь…
***
Хаук чихнул и проснулся.
Удивительно, как легко он ухитрился задремать прямо над собственной тарелкой. До сих пор не пустой. Вон Джей напротив ехидно скалится, как будто уже сделал ставку – окунется его ученик мордой в похлебку или же нет.
– Не надейся… – буркнул Хаук, отважно сражаясь с остатками сна, тряхнул головой и уверенно подхватил выпавшую было ложку.
– Любой «внешний» должен уметь правильно использовать время! – фыркнул Джей и застегнул рюкзак: снова гораздо легче, чем у Хаука, и уже собранный.
Остывшая похлебка была невкусной.
Горячая, впрочем, тоже.
Джей, конечно, предупредил, что в степи диета будет совершенно иной, но она оказалась до мерзости пресной. Сейчас был только первый обед, а Хаук уже мечтал о чем угодно другом. Да хоть о тех же задохликах! С ними хоть понимаешь, что ты что‑то ешь – отвратительное, но съедобное. А не очищенную резину.
– Смотрю, твой обещанный дождь послал нас к черту, – попытался поддеть Хаук в отместку за так и не сошедшую с лица Джея ухмылку.
Но учитель легко согласился:
– Нам же лучше. Не готов ты еще к дождю, как ни крути.
Пришлось кивнуть и опять уткнуться в тарелку.
В Пустоши городская разговорчивость Джея сошла на нет, учитель вернулся к привычной собранности. Несмотря на все подколки, говорил больше по делу и меньше – всего остального. Вместе с лишней болтливостью стерлась и вроде бы возникшая между ними простая теплая дружба. Стена учитель‑ученик выросла еще выше, плотнее и жестче. Хаук ловил себя на том, что стал сосредоточеннее, внимательней. И если раньше его всегда вело любопытство, то теперь прежде, чем ляпнуть вопрос или сунуть нос куда не надо, Хаук успевал дважды подумать, а то и найти ответ.
На пути тем временем стали все чаще и чаще появляться кустарники и даже молодые деревца. Один раз дорогу преградил широкий ручей, затопивший переправу водой далекого ливня. Но Джей коротко велел лезть на летучку: на таком мелководье тварей не водится.
И больше ничего. Не тишина и не пустота, но все то же одиночество, будто мир сузился до них двоих и клочка Пустоши под ногами.
Степь была многообразной, яркой, цветной и живой, но Хаук очень скоро вспомнил пустынную скуку. Пейзаж стал надоедать, а время превратилось в знакомую патоку, пусть и случилось это не так быстро, как среди бескрайних песков.
Зато вместе с кустами вокруг стало больше и радостных мордочек. Джей, правда, звал их короче и проще: «мордахи».
Безобидные жуки улыбались и подмигивали со всех веток, жужжали о своем, иногда прыгали куда‑то к соседям. Пользы от них не было никому, кроме растений и местных птиц. Но птицы боялись узора‑улыбки на крыльях и жрали жуков, только когда те засыпали. Этих Хаук помнил лучше всего из прочитанного – уж очень понравилось яркое теплое веселье, которым лучился каждый рисунок.
Вскоре кустов стало совсем много. Небольшой отряд шел буквально через смеющиеся от души заросли. Позитив как‑то быстро сменился насмешкой. Сначала простой, будто доброй. Потом скорее злорадной. Потом злой настолько, что каждую морду хотелось разбить о любой ближайший камень.
Хаук снова подумал о Максе – мордахи рассмеялись в лицо.
Хаук попытался сосредоточиться и представить вызубренную до последней черты карту – мордахи ржали над каждой попыткой.
Хаук задал какой‑то вопрос – мордахи встретили его растянутыми многоцветными лыбами.
Взять себя в руки не выходило совсем. Умом понималось, что все это иллюзия воображения, но мордахи смеялись и над этой мыслью, выставляя её самой идиотской из всех. Бесило. До скрежета в зубах бесило. И Хаук, сжав кулаки, старался смотреть куда‑нибудь в землю.
– Почти на месте, – голос учителя заставил стряхнуть с себя раздражение и припомнить все прочитанное или услышанное. – Давай, рассказывай. Особенности, форма, вид, цели… – Джей зевнул и размял шею. – В городе ты отвечал хорошо, теперь надо все вспомнить и использовать по делу.
– Я должен просто их собрать, да?
– Да. Итак?
Хаук вздохнул, собрался с мыслями и принялся за рассказ. Грибы с идиотским названием «пальцы мертвеца» он помнил прекрасно уже из‑за собственного отвращения к рисункам и лекциям. Но грибы были полезны, если их правильно собрать и приготовить. С этого Хаук и начал: как взяться за шляпку, в какой момент срезать прямо под корень… Рутина. Рутиной он и закончил:
– …Сухими грибы идут как приправа. Зато свежая мякоть богата какой‑то непроизносимой хренью и замедляет распространение яда пауков и змей. В крайних случаях ее можно прикладывать и даже есть сырой, главное, с соленой водой. Шансы выжить после укуса возрастут, но отравление гарантировано и желудок придется чистить.
– А если без воды?
– М‑м… ничего хорошего?
– Медленное и болезненное «ничего‑хорошего», – хмыкнул Джей. У них едкий сок, потому мякоть надо варить или хотя бы выдержать в сильно‑соленом растворе. Вода убивает кислоту. Если прикладывать к коже – останутся ожоги. Но если есть в сырую, без воды оно будет жечь изнутри. Это тоже запомни: однажды может спасти чью‑то жизнь. Но в целом верно, работай.
