К-9: Право на счастье

– Это клен, – Джей без предупреждения спрыгнул, вытянул под нос Хауку одну из веток и позволил рассмотреть лучше. – Где растет клен, не водится сильных тварей. Во всяком случае, постоянно. В степи эти деревца – неплохой способ найти место для ночлега. Что же до тех людей… Они бродяги.

– Редко заходят в город? – язвительно уточнил Хаук. Слово по‑прежнему ничего не объясняло. Остальное он тоже запомнил, а сунутый под нос листок позже нарисует по памяти. Но сейчас было важно другое.

– Нет. Люди с уровнем заражения выше критического. Неизлечимые.

На язык попросилась очередная колкость, но Джей смотрел в глаза слишком серьезно. Хаук качнул головой:

– Я не понимаю этого боя.

– Хорошо, – Джей сел, подобрав под себя ноги, и легонько стукнул по земле рядом. Дождался, пока Хаук тоже устроится. Успел даже достать и запустить походную печь. Только прозвучавший следом вопрос Хауку не понравился. Совсем:

– Скажи мне сам, что будет, если человек с критическим уровнем пустынки попытается пройти в город?

– Смерть. Мгновенная, – после долгой заминки передернул плечами Хаук. – По приговору Системы.

– Верно. А теперь скажи мне еще: ты хочешь жить?

– Конечно.

– И что будешь делать?

– Э? Я не…

– Что ты будешь делать, – терпеливо, не отводя глаз, повторил Джей, – если выживешь с критическим уровнем?

Хаук промолчал. Только снова покачал головой.

Но Джей не позволил уйти от ответа:

– Ну?

– Я… не знаю. Правда. Это… Не правильно об этом думать!

– А ты подумай.

– Не пойду в город! Что еще мне останется? Вдруг повезет и пустынка сойдет или еще чего.

– Вот именно, – Джей вздохнул и сделал «огонь» в печке посильнее. Видимо, их наконец‑то ждет ужин. Вернее, очень ранний завтрак. – Мало кто пойдет в город, зная, что его ждет. Они и не идут. Когда влипает кто‑то один или двое, центр обычно принимает решение. Как тогда, в бою с Призраком, не даст даже сказать последних слов. Но что, если влип весь отряд? Или что, если выжили единицы? Жить хотят все, Хаук. И когда влипаешь сам, а не смотришь со стороны, законы Системы, законы нашего общества кажутся… Не совсем справедливыми. И уж точно не верными. Те, кто держится за свою жизнь и отказывается возвращаться в город, зовутся бродягами. Их обычно легко узнать: многие становятся мутантами, да и чутье подсказывает, кто перед тобой. И когда узнают – стреляют без предупреждения. Вырезают под корень всех, кого встретят.

Хаук открыл было рот, но Джей предупреждающе поднял руку, остановил поток рвущихся с языка мыслей:

– Потому что иначе убьют они. Бродягам нужно выживать. Им нужны боеприпасы, оружие, медикаменты и много чего еще. А где это взять, если вход в город заказан, а торговать никто не будет? Только забрать силой.

– Но почему им просто не сделать свой город? Почему не объединиться? Почему не охотиться на тварей, как это делаем мы?

– А где, по‑твоему, взять технологии и лидера? – вопросом на вопрос ответил Джей. – Выживают‑то чаще трусы и крысы. Да, ты прав, есть те, кто выбрал этот путь. Торгаши тоже есть, куда без них? Но правда в том, что люди лучше всего знают повадки… людей. Готовое, знакомое устройство использовать гораздо проще, чем создать что‑то новое. Бродяги устраивают засады на ходовых маршрутах средней сложности. Хочешь‑не хочешь, а есть места, для которых всего пара путей обхода. Вот там и ловят. Серьезные отряды там редкий гость. Караваны ходят зелеными, проверенными. Кто остался? Те, с кем сладить не составит большого труда. Для человека.

– Это так, но… Можно же найти компромисс? Почему не договориться? Тем более, раз бродяги уже зараженные, значит, они пройдут там, где обычные люди не смогут.

– Империя не поддержит бродяг. До тех пор, пока верна своим принципам.

– Почему нет?

– Уже проверили – не окупятся.

– Это же люди!

– В твоем городе тоже были люди. Заметь, не бродяги.

Хаук прикусил язык. О, он уже прекрасно понимал, почему и за что его город вычеркнули из числа «нужных» и что последовало за этим потом. Теперь, когда стало ясно, что взрыв не позволит разграбить остатки, Хаук был даже рад. Мелочно. Мстительно. Зло. Но рад.

– Хорошо… Империя минус. Но есть еще Вольные!

– Да, есть.

Но продолжать Джей не стал. А Хауку быстро надоела тишина так и повисшего в воздухе вопроса:

– И?

– И все. Ты… правильно думаешь, да. Но подробности будут лишними до тех пор, пока ты своими глазами не увидишь болота и Цитадель. Там поймешь сам. И сам мне расскажешь.

– То есть – очередной экзамен?

– Да. Очередной экзамен… Я с полчаса отдохну. Завтрак на тебе. Потом можешь спать: два‑три часа я тебе дам.

– У меня есть еще вопросы.

– И что, они срочнее здорового сна?

– Да.

Учитель тяжело вздохнул и развел руками:

– Ладно, я так и думал, что легко ты не отвяжешься с этим. Учти, я думаю, тебе еще рано забивать себе голову бродягами и этой вечной войной за место под солнцем. Но… ладно. Что ты хочешь знать?

Хаук задумался. Сказанного учителем вполне хватало, чтобы понять: сам он сейчас говорить не будет. Значит надо, наконец, принять предложение задавать вопросы. И задать их правильно. Только вот в голове как всегда абсолютная каша. Сложно выбрать первый. Сложно формулировать. Страшно… узнать ответ. Джей знал своего ученика уже достаточно хорошо и правильно думал, что мысли о подобной несправедливости, о том, что люди должны убивать не только тварей, но и друг друга, просто не дадут Хауку думать о чем‑то другом. До тех пор, пока он не найдет для себя ответ. Путь. Выбор.

– Я… Я понимаю, звучит глупо. Критический уровень и все такое… – начало вышло опять скупым, неуклюжим. – Но есть, эм, бродяги, которые все‑таки могут зайти в город?

– Есть, – огорошил Джей. Даже не задумался над ответом. И вообще с отстраненным видом уже кашеварил в небольшом котелке. – Мутации не всегда явные. Иногда, очень редко, они не во вред. Но такие люди просто не становятся бродягами. Они вообще могут даже не знать, чего избежали.

– Например?

– Например, есть люди с полным иммунитетом к пустынке.