К-9: Право на счастье

– Да ладно?! – от такой новости Хаук даже вскочил и всплеснул руками. – Но почему не исследовать их?! Вдруг можно как‑то повторить? Это же шанс! Огромный шанс для всех нас, разве нет?

– А ты найди сначала такого человека. А потом еще заставь добровольно лечь под нож. И вообще пойти на то, что с ним сделают. Без всякой гарантии результата, к слову.

– Ты же знаешь таких, раз говоришь.

– Я знаю, да.

– Вот! Можно же хотя бы спросить, как так вышло, что случилось. И… Не знаю. Повторить на ком‑то?

– Спроси, – так же равнодушно пожал плечами Джей. От котелка уже шел на удивление приятный запах. Видимо, учитель решил компенсировать все мучения едой вкусной, а не полезной. Хотя и не ясно, откуда она взялась в пути.

– Да? Кого, например?!

– Можно меня.

– Ты здесь при чем?!! Я же говорю о… – Хаук запнулся о собственную мысль. Посмотрел на Джея уже совершенно иначе. Тихо выдохнул, будто и не было того возбуждения, которое всегда приглашает к величайшей догадке или открытию.

Уже тихо, спокойно сел на место, уставившись в ало‑рыжий отсвет печи. Вскоре в руки тюкнулась тарелка с не самым аппетитным на вид, но действительно вкусным варевом.

– А откуда такое? Это же не паек.

– Я собрал кой‑чего, пока ты развлекался с мухами, – хмыкнул Джей.

– Угу. Я лезу не в свое дело, да?

– Нет, почему. Моему отряду эту особенность знать полезно. Чужим не трепи и все.

– Угу.

Варево обжигало язык и губы, но съесть его хотелось побыстрее. Будто еда сможет исправить неловкость. Или хотя бы заставит больше думать, чем спрашивать. Рот‑то занят. Неизвестно, только, что хуже: говорить или думать.

Джей по‑своему жесток. И по‑своему добр. Эту смесь необходимости и души Хаук понять не мог. От любой, даже самой осторожной попытки объяснить внутри все ломалось, трещало как стекло под слишком тяжелым грузом. И мысли тут же меняли ход. Пугливо бежали в «безопасную зону». Должно быть, именно об этой слабости говорил учитель. С другой стороны, джеево деление на «правильное» и «желаемое» тоже не работало как надо. Не было ультимативным. Как будто никогда не было правилом в первую очередь для него самого: он играл в свою игру, и менял правила по ходу дела. Подстраивал под себя как удобно. Разумеется, тут же выигрывал. Даже сейчас, говоря о том, как опасны бродяги и почему обычные люди стреляют первыми… Отнимать их жизни все же не стал. Хаук был рад этому, да. Но потерял ориентир. Заплутал в поисках своего ответа, раз от разу натыкаясь на стену высотой в жизненный опыт учителя.

– Ты ведь не тронул тех двоих?

– Не тронул.

– И тварей ты стреляешь вовсе не всех без разбору.

Джей перестал вглядываться куда‑то в бездонную высоту неба и просто качнул головой:

– Мои причины далеки от твоих, Хаук. Пустошь не любит тупой, бесполезной охоты. Её надо уважать. А уважать её – значит, уважать жизни её созданий. Что же до тех двоих – они просто были другими. Бродяги бывают разными, помнишь? Тот мужик защищал ребенка. И все, – по губам скользнула едва заметная улыбка. – Какой смысл стрелять в обычное зеркало?

– Я не ребенок! – притворно возмутился Хаук. Джей расхохотался, и в пустую миску тут же встала еще одна:

– Тогда тебе мыть посуду! Советую поживей – спать уже на час меньше. Зато работы меньше не стало.

 

Глава 9

 

Заросшая грибами низина выглядела еще отвратней, чем холм. Там хозяева этих «пальцев» будто пробивались сквозь землю на свет. Здесь их уже закопали… осталось вон, присыпать яму, чтобы спрятать неприглядную свалку от чужих глаз. Только‑только занявшийся рассвет окрасил траву ярким заревом, подобрался к шляпкам грибов, и Хаук тряхнул головой в надежде избавиться от кровавого наваждения.

Как назло, тут и запах стоял «подходящий».

Не то падаль.

Не то перегной.

А может, все вместе.

– Прекрасное утро.

Голос Хаука прозвучал в пустоту. Отвечать ему, конечно, никто не подумал. Джей вообще был просто возмутительно бодр для того, кто не спал вторые сутки. Все попытки ученика воззвать к состраданию он с завидным талантом пропускал мимо. В утреннем ало‑розовом холоде, из‑за которого каждый выдох вырывался легким облачком пара, прекрасное настроение учителя казалось Хауку чем‑то добивающе‑жутким. Особенно после вчерашнего боя и беседы в ночи.

Все, о чем думалось под тихий хруст схваченных инеем травинок,это слишком короткий сон и почти полный «пальцев» мешок, который надлежало забить до отказа прежде, чем начать заполнять второй. Мешок оттягивал внезапно занывшее плечо. Вместе с ним тянуло вниз остатки хорошего настроения.

– Просто великолепное.

– Скоро оно покажется вдвойне «лучше»! – хохотнул Джей и встряхнул второй мешок, чтобы раскрыть горловину. Миг, ловкое движение – через плечо Хаука легла еще одна лямка. Учитель заботливо подправил, подтянул, где надо, так что теперь «снаряжение» болталось с обеих сторон. – Приглядись: у нас мало времени. Как закончишь – расскажешь, что тут, как работает и почему сейчас стоит поторопиться. А пока… Задание!

С этими словами Джей одним движением умудрился срезать всю четверку «пальцев» и с той же бодрой, пугающей радостью скинул их в пустой из мешков.

– То, что ты сам взялся работать, напрягает меня еще больше, – буркнул под нос Хаук с искренней надеждой, что его не услышат. Может, и правда не услышали. Во всяком случае, учитель не стал тратить время на ответ, а в некогда пустой мешок отправилась новая партия грибов. Уже третья. За ней – четвертая. Пятая.

Пока Хаук считал ворон, Джей и не думал терять времени даром. Но не стоило сомневаться, что каждый миг промедления аукнется ученику сторицей, когда необходимость спешки уйдет. Так что Хаук поудобней перетянул лямки обоих мешков и взялся за нож.

Темп учителя торопил лучше всяких фокусов Пустоши. Признаться, Хаук был сильно удивлен легкостью, с которой Джей орудовал коротким, чуть изогнутым ножом. Работа‑то черная. Новичковая. Неужто и мастеров посылают в степь по грибы? Верилось в это с трудом: великие «К‑9» в жестокой схватке против «пальцев».

Ага.

Соревнования по скоростному сбору.