Каждому своё

Её фраза остудила Стаса. Но до конца концерта он не проронил ни единого слова.

Вышел конферансье.

– Мне интересно узнать, почему вы дарите цветы только Игорю? – сказал он. – Вы их можете дарить кому угодно. Например, мне. Всё равно после концерта мы их делим между собой поровну. – По залу раздался смех. Вышел певец, и смех заменился аплодисментами.

В целом концертная программа была занимательная. Наши герои оставались довольными. У выхода их ожидал художник.

– Какие остались впечатления? Поделитесь? – широко улыбнулся он.

– Спасибо, – протянул ему руку Стас.– Всё прошло на высшем уровне, – сказал Стас, испытывая в душе искреннюю благодарность за столь великолепный резонанс.

– Это лишь часть всей программы, – сообщил Плотников. – Вас ждёт ещё один сюрприз. Прошу вас пройти со мной.

Вся компания прибыла в комнату отдыха, что находилась при рабочем помещении. Красочно украшенный столик радовал глаз. Две бутылки пятизвездочного коньяка, словно эксклюзив, завершали композицию.

– Располагайтесь, – предложил Владимир гостям и стал наполнять рюмочки, – Вначале даме.

Улыбнулся и подал Кате в руку креплёный напиток. Она его приняла и взаимно улыбнулась. Наблюдая эту картину, Стас испытал скорбное чувство ревности. Он не умел управлять собой, поэтому остановить поток уходящей из него энергии не мог. Настроение его резко испортилось.

– Что‑то мой уважаемый друг понурый? – обратил на него внимание Плотников. Он видел Стаса насквозь, поэтому решил сказать все то, что заметил. – Не стоит ревновать свою жену к человеку, который к тебе расположен. Владимир говорил с упреком в голосе:

– Я отношусь к твоей половине с тем же уважением, что и к тебе.

– С чего ты взял, что я ревную? – отбрыкиваться Стас.

Он почувствовал внутри себя дискомфорт. Как уже было сказано, скрывать свои чувства он не умел. Был весь на виду, отчего ему делалось не по себе.

– Давайте лучше выпьем, – предложил он, пытаясь выкарабкаться из гнетущего состояния.

Катя тоже поняла, в чём дело, и упрёкнула себя в кокетстве. Но принять на себя всю вину не захотела.

– Ты чего это выдумал? – напустилась она на Стаса. – Немедленно возьми себя в руки.

– Да нормально всё, – попытался Стас убедить их в своём равнодушии. – Вы с чего взяли, что я ревную?

– Послушай, Стас, – обратился к нему Владимир. – Давай не будем портить друг другу настроение. Из‑за твоего больного воображения мы можем навсегда поругаться. А помириться и восстановить отношения намного сложнее.

– Слушай, что тебе старшие говорят, – поддержала Владимира Катя.

Стас взял себя в руки и настроился на благоприятную волну.

– Я поднимаю этот коньяк за культурное мероприятие, – предложил он, чтобы хоть каким‑то образом отвлечь их от неприятного разговора.

– Отличный тост, – поддержал его Владимир.

Ему тоже надоели препирание и заход на один и тот же круг, который раз. Катя промолчала. В случившемся она обвинила себя, несмотря на то что не признала своей вины. Три рюмочки прозвенели и опустошились.

– В общем‑то, я тебя поддерживаю, – пытаясь до конца сгладить неприятный разговор, сказал Владимир и глянул на Стаса уважительно. – Если человек близкий и родной, от него не хочется иметь душевных уронов. Почему и родилось такое понятие «От любви до ненависти один шаг». Обидеться можно только на близкого человека. А чужой, он и есть чужой. Как можно на ком зациклить внимание? Вы любите друг друга, и не должны давать повода появиться негативным мыслям. Посторонний влезет, разрушит ваши отношения, а после ему на вас будет наплевать. А вы задавайте себе вопрос «Правы ли были?».

В разгуляевской голове что‑то щёлкнуло. «Неужели я опутан женским обществом? – задумался он. – Нет, надо куда‑то бежать. Какой из меня семьянин? Да и одна женщина утомит. Просто пока ещё ничего не налажено. А так‑то, зачем она мне нужна? Но и с презрением нельзя к ней относиться. Отправит на улицу – и даже переночевать негде будет». Однако и решить проблемы он не пытался. Прошёл день, да и ладно. «А как он прошёл?»– думал он тогда, когда его капитально зажимало в угол. Сидя дома, вообще ничего не заработаешь. Но и данным образом жизни он был неудовлетворен. В личных желаниях Стас хотел иметь определённость. А без стабильности что, выйдешь из квартиры, и куда идти? Чем заниматься? Как бесхозной дворняге искать, чем поживиться? Так дальше нельзя. Пора упорядочиваться».

– Через три дня приезжает Олег Газманов с сыном Родионом, – сбил его мысли Владимир. – Группа «Комбинация», Женя Белоусов. Концерт будет проходить на стадионе. Если желаете пойти, я вас могу провести.

– Мы обязательно будем, – сказала Катя, глянув на Стаса. – Да, Стас?

– Скорее всего, так оно и будет,– уже полностью выровнявшись, согласился он.

Друзья просидели до позднего часа. Плотников проводил их до фонтана, где они поймали машину.

– Ты мне номер своего телефона оставь, – обратился Плотников к Разгуляеву.

– Ах, да. Что‑то я об этом не подумал, – сказал Стас и попросил у него блокнот с ручкой. Сделал запись, вернул канцелярию, попрощался, и они уехали.

После концерта отношения к Екатерине у Разгуляева резко изменились. Думы о том, что у неё есть дочь и где‑то муж, не отпускали его. До сего момента подобные мысли не посещали его голову. 2А вдруг они помирятся, и куда мне деваться?» – думал он. До лампочки ему жизнь женщины и её ребенка, в чьей квартире он спит и ест, где его принимают и, возможно, любят.

До самого утра он проворочался в думах о собственном спасении. Он слышал, как Катя собирается на работу, но вида не подал. Стас не поднимался до тех пор, пока не щёлкнул на двери замок. Она ушла, и он долго не задержался. Ноги сами понесли в неизвестность.

– Ба! Какие люди! – услышал он в стороне. Обернулся – и увидел Глухого. Это тот самый, с кем он познакомился у магазина. Как и обычно, Глухой выглядел неопрятным и небритым. Он был не велик ростом и широк в плечах. По всей вероятности, давным‑давно он занимался тяжелой атлетикой. Или борьбой. Аморальное поведение Глухого привело к тому, что жена его из дома выгнала, и теперь он жил у своей сестры. Это его не выровняло, и он продолжал провожать бесцельные дни и пьянствовать. Сестра его кое‑как терпела. Однако жилплощадь была у них общая, и Глухой имел на квартиру одинаковые с ней права. Разгуляев поприветствовал его и хотел пройти мимо. Но Глухой его остановил.

– Подожди, – сказал он. – Сейчас бухло притаранят. Нашу встречу отметим.

Неустойчивые чувства Стаса заколебались. Да и не могло быть иначе. Ведь он брёл по густым зарослям, и Глухой был каким‑никаким, а выходом к долгожданной реке, по течению которой он должен был выйти к долгожданному селению. Но это был мираж, какой бывает в пустыне. Одним словом, глюк.

– А вот и он! – обрадовался Глухой.

На горизонте показался его товарищ по несчастью, который весело улыбался, и это говорило о многом.

– Ну что, сбагрил? – не терпелось Глухому узнать результаты похода.

– Четыре флакона дала, – с чувством гордости за свои купеческие способности заявил тот. – Куда двинем? – поинтересовался он по ходу.