Каждому своё

И посыпались прямо на тротуар трёшки, пятёрки, червонцы. Купюры имели до того неопрятный вид, что им всем пришлось сесть на корточки и выправлять их. Получилось триста с хвостиком. Это тянуло на месячный заработок токаря.

– Клёвый барыш, – присвистнул Стас.

– Да, – согласился Миша и перебрал ногами. Талонами они столько не зарабатывали, и поэтому испытывали блаженство. – И что будем делать со всем этим добром? – глянул он на Стаса вопросительно, по всей вероятности, определив в нём мозговой центр.

– Поделим, – не раздумывая, ответил Стас.

– Самый оптимальный вариант, – вновь отреагировал Миша, продолжая перебирать ногами.

– А водку куда девать? – озадачился Стас.

– Можно таксистам сбагрить, – предложил Юра. – Они вечером её по четвертному продают, а мы немного сбавим цену.

– Давай попробуем, – согласился Разгуляев. Мимо них проезжала машина, и они её остановили. Юра подошёл к нему и поинтересовался у водителя.

– Возьмешь водку по альтернативной цене?

– Как это по альтернативной? – не понял тот и посмотрел на реализатора с любопытством.

– Государственная цена одной бутылки – десять рублей, – стал объяснять Юра недогадливому бизнесмену. – Так?

– Так, – согласился тот.

– Ты продаёшь за двадцать пять. Так?

– Так, – вновь согласился водитель.

– Я тебе продаю за пятнадцать, – напирал Юра. – У тебя получается десять рублей чистой прибыли.– Водитель что‑то прокрутил в своей голове и посмотрел на Юру более дружески.

– В общем‑то вполне альтернативно. Сколько у тебя?

– Тридцать шесть бутылок, – сообщил Юра.

Сделка состоялась на обоюдовыгодных условиях

– У меня возник вопрос, – вкладывая в голос загадку, сказал Миша.

– Если мы за два часа смогли заработать месячную зарплату

работяги, почему бы не узаконить этот доход?

Разгуляевские глаза выразили напряженную думу.

– С работай всё равно не получается, – думал он, – но и других доходов не предвидится.

– Завтра к открытию магазина подтягивайтесь на это место, – предложил он.

– Вполне резонно, – согласились ребята.

На этом и расстались.

Разгуляев заглянул в промтоварный магазин и взял себе новые вещи. Продавец их завернул, и он отправился домой. Люди возвращались с работы. Стас с ними слился в единый поток и выглядел вполне респектабельно. Да и зарплата вполне воодушевляла.

 

Федор Степанович Карнаухов в кооперативе Скорова «Олимпикстрой» занимал важную ступень. Он был правой рукой Вадима Альбертовича и главным советником в предстоящих сделках. Обычно его мнение закругляло обсуждение предстоящих планов.

Умение Карнаухова находить компромисс в строительных и ремонтных договорах с заказчиками решало судьбу предприятия в целом. Свою работу он выполнял качественно и всегда вовремя. Занимался закупкой строительных материалов, и арендой техники фундаментными установками, и строительной навигацией. Чтобы снять ряд нагрузок с Федора Степановича, Скоров планировал нанять пару инженеров. Однако в связи с резким подрывом его деятельности эта затея отошла в сторону.

До вступления в кооператив более пятнадцати лет Карнаухов посвятил государственной структуре по ремонту и благоустройству муниципалитета города. В связи с увеличением бюрократической машины Карнаухов был вытеснен более молодыми и напористыми, но безнадежными коллегами. Он никогда не спешил с выводами. Был спокойным и рассудительным в любой обстановке. Оказавшись за порогом фактически уже увядающего предприятия, он не отчаялся, а, наоборот, воспрял духом. У него появилась возможность передать накопленный опыт молодым и предприимчивым людям.

С Вадимом он познакомился через того самого дядю, родного брата Альберта Скорова, Михаила, который несколько лет назад дал своему племяннику деньги на раскрутку. Так сказать, расчистил взлётно‑посадочную полосу молодому человеку. Фёдор Степанович предложил ему свои услуги. И дальновидный предприниматель почувствовал в нём реальную выгоду. Колоссальные знания бывшего прораба и необходимые связи, приобретённые за годы трудовой деятельности, реализовались успешно.

Это позволило кооперативу за короткий отрезок времени стать одним из конкурирующих предприятий в регионе. Масштабный объём работ поглотил ряд мелких строительных обществ. По домыслам Карнаухова, эти факторы являлись одним из прямых доводов для физического устранения Вадима Скорова. Степан Фёдорович не торопился делать заключительные выводы. Но данными мыслями хотел поделиться с Вадимом.

Карнаухов открыл палату и неторопливыми шагами приблизился к постели больного.

– Здравствуйте, Лариса Сергеевна, – поприветствовал он женщину и кивком головы показал на шефа. – Как он?

– Здравствуйте, Фёдор Степанович, – ответила она и облегчённо вздохнула. – Вадику уже лучше. Скоро поднимется. С самого утра спит. Вот‑вот должен проснуться.

– Вы поезжайте, отдохните, – предложил заместитель, увидев под её глазами жёлтые круги. – По своей работе дела уладьте. А я побуду с ним.

– Хорошо, – согласилась Лариса. – На работе я взяла отпуск за свой счёт, а вот Кириллку надо увидеть. Я недолго, – пообещала Лариса и, пожелав всего хорошего, покинула палату.

Она была уверена в порядочности этого человека и ничуть не сомневалась в том, что к её возвращению с Вадимом будет все в порядке. Да и по работе им надо решить вопросы. В первую очередь о дальнейшем существовании «Олимпикстроя».

Скоров проснулся примерно через час после ухода жены. Карнаухов заметил и поприветствовал его.

– Здравствуй, Вадим Альбертович. Ну как ты?

– Нормально,– ответил Скоров. – Единственная проблема в памяти, которая никак не восстанавливается.

– Лариса была в конторе. Она объяснила твой недуг. Но ты не переживай. Все образумится и встанет на свои места.

– Очень курить хочется, – сообщил Скоров, выслушав внимательно заместителя.

– Ты же не куришь, – удивился тот неожиданному желанию шефа.

– Но очень хочется, – смотря на него умоляюще, настаивал Вадим.