Каждому своё

Фёдор Степанович не решился противоречить молодому человеку, так как он всё равно бы добился своего. Зная это, он молча вышел из палаты, спустился на лифте вниз. В буфете взял две пачки «Винстон», зажигалку и доставил Скорову. Вадим привычным движением открыл пачку, очень ловко вытянул из неё сигарету. Поджёг и выкурил её так умело, что у Карнаухова создалось впечатление, якобы данным занятием шеф увлечён уже давно. Но вслух он вёл только деловой разговор.

– По работе не волнуйся, Вадим Альбертович. Все контракты не потеряли стабильности, за исключением крохотных помех, – в его руках находилась папка. Он её открыл и положил перед Вадимом. – По последней сделке ты не успел поставить свою подпись. Без неё документ недействителен. Контракт на грани срыва.

Фёдор Степанович подал шефу ручку. Скоров что‑то в документе накалякал. Но подпись не получилась. Фактически деловая бумага была испорчена. Карнаухов понял, что у Скорова действительно очень серьезные осложнения и передумал с ним делиться своими соображениями, возникшими в связи со случившимся. Рано ему знать действительность. Пусть отлежится. Успеем обсудить наболевшие вопросы. Всё будет функционировать в прежнем режиме. Но как только слух дойдёт до конкурирующих сторон, они не замедлят воспользоваться ситуацией и поспособствуют развалу компании. В крайнем случае управление может взять в свои руки Лариса. Но её порывистый характер только усилит падение кооператива.

«Нет,– принял твёрдое решение Фёдор Степанович. – Надо восстанавливать Вадима. Только он своей настойчивостью и упрямством способен нас всех вытянуть наверх».

Пока он пребывал в своих размышлениях, Скоров выкурил несколько сигарет подряд. Но Карнаухов не поставил ему в укор необоснованную тягу к табаку:

– Пусть покуражится,– подумал он,– по всей вероятности этот порыв временный:

– Строительство по договору с городской администрацией вступило в действие,– сказал Карнаухов. – Банковские счета на твоём имени. Если ты не восстановишь свою подпись, поставка строительных материалов остановится, что крайне опасно в нашем положении. В сейфе нашей бухгалтерии имеются небольшие накопления. Но в наших масштабах они абсолютно бесполезны. Данное положение толкает меня на решительные действия. А именно, – он на время притормозил, чтобы шеф сосредоточился на том, что ему сейчас будет сказано. – Сегодня, Вадим Альбертович, я найму человека, а завтра утром привезу к тебе. Он тебя заново научит ставить собственную подпись.

Скоров не помнил прошлых событий. Поэтому с трудом верил, что он владеет строительной компанией. Однако Лариса и этот солидный человек так убедительно говорят об этом, что ставить под сомнение услышанное нет смысла. Перед ним всплывали образы собственной империи. Он восседает в высоком дубовом кресле и командует армадой холопов. Что‑то подобное уже было в его жизни. Но так всё не ясно и размазано вспоминается, что иногда его охватывала внутренняя паника и не хватало сил терпеть свои слабости.

Прикидывая дальнейший оборот событий и прекрасно осознавая, что может быть дальше, Карнаухов не падал духом. По своей натуре и характеру он был сильной личностью. Несмотря на то что борьба на поле конкуренции предстояла грандиозная, он был готов принять вызов и взять управление в свои руки. Однако данная ситуация складывалась явно не в его пользу. Перегрузив все функции на риелтора и менеджера, Карнаухов напряжённо думал о спасении капитана. Поднявшись на ноги, Скоров будет способен выровнять судно и направить его по фарватеру. Единственная мысль, за которую он зацепился в данный момент и не отпускал её, это привезти завтра человека, способного Скорова вывести из кризиса. В крайнем случае он научит Вадима ставить собственную подпись. Тогда с банковских счетов продолжат поступать деньги, и работы не потеряют стабильности.

– У меня, Вадим Альбертович, возник вопрос о найме охраны, – сказал Карнаухов после некоторых размышлений, – которая обеспечит безопасность твоей личной жизни и жизни твоей семьи. А также охрану офиса.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Скоров и, видимо, хотел назвать его по имени. Но ввиду забвения событий замешкался.

Но Карнаухов отличался реактивным соображением. Он мгновенно понял его заминку.

– Фёдор Степанович, – напомнил он ему.

– Извините, Фёдор Степанович, – неуверенно произнёс Скоров и замолчал.

Лариса вернулась ближе к вечеру. Ее руки были заняты пакетами.

– Спасибо, Фёдор Степанович, – сказала она, ставя их на тумбочку.– Ну всё,– улыбнулась она, – можете ехать домой. А я принимаю вахту.

– Завтра, Лариса Сергеевна, я привезу человека, который проведёт с Вадимом весь день, – предупредил он её. – Можете отдохнуть или заняться собой.

Лариса не перечила старшим людям, а вопросы задавала в крайних случаях.

– Значит, так надо, – думала она, поэтому просто покачала головой, –Мол, как скажете, так и будет.

– Всего хорошего, – попрощался Фёдор Степанович и покинул палату.

 

Вечер начался в необычном режиме. Катя вилась возле Стаса кошечкой. Ей понравились в нём наглядные перемены. Но и в тот же момент с трудом верилось, что он абсолютно трезвый, с деньгами, да ещё шмоток себе купил. Разгуляев одел обновки и прошёлся по комнате туда‑сюда.

– Клёво! – вытянула Катя руку, сжатую в кулак, и подняла вверх большой палец.

– А ты у меня, оказывается, классная, – оценивающе глянул на Катю Стас, заметив в ней черты привлекательности.

– Ты этого не замечал раньше, – заулыбалась она.

В её глазах сверкнули огоньки. Ей понравилось, что мужчина, неудачи которого она так долго терпела, вдруг просветлел в мозгах. – Я смотрю, ты ещё ни разу не закурил. Бросил, что ли?

– Разве я курил? У меня нет тяги к табачному дыму.

– Да, – подтвердила Катя и глянула на него многозначительно: «Мол, ты что, парень? Ты курил как перед расстрелом».

– Но меня не тянет, – отрицал Стас пагубную привычку.

– И это прекрасно, – восхищённо одобрила Катя новый уровень Разгуляева. – Сейчас я тебя накормлю, – заботливо сказала Катя и отправилась на кухню.

Минут через десять она пригласила его за стол, который был очень красиво оформлен. Стас занял место, Катя поставила коньяк и две рюмочки.

– Обмоем новый режим твоей жизни?

– Обмоем, – согласился Стас, а когда поднял, почувствовал отвращение к спиртному. – Я не смогу это выпить,– сказал он и поставил рюмку на место. – Извини. Но, видя это в своей руке, я испытываю неприятное ощущение.

Катя еще раз убедилась в его исправлении. Но в ответ ничего не сказала. Она слила коньяк обратно в бутылку, закрутила пробку и убрала бутылку на прежнее место.

– Мало ли что,– подумала она, – вдруг пригодится?

– У меня сегодня возникла идея, – решил поделиться своими соображениями Стас.

Тезис, конечно, не совсем его, но он за него зацепился.