Клуб одиноких сердец инженера Гарина

– Дожились вы, Искандер Ерофеевич, доработались! – сказал сам себе со значением Рябов. Но только ли себе? Вспомнил о секретчиках. Не было гарантии, что кто‑нибудь из господ службы не заглядывал сюда за последние сутки для отстройки оборудования, так скажем…

Вспомнил о сценах любви с Феей в спальне и представил, что скрытые камеры могут это заснять… Достал из холодильника початую бутылку коньяку. Налил себе полбокала. Залпом выпил.

В ванной, намыливая руки и ополаскивая их под краном, критически посмотрел на себя в зеркале. Персонаж в отражённом пространстве на девяносто процентов вызывал лишь ироническую усмешку. Оставшиеся десять процентов не определялись. Печаль…

Вот, значит, что с людьми умственных занятий и технических приложений делает ущербная луна!.. Вот что делает наука новых рубежей! И бессонница! И вся эта мистерия начинающейся мании преследования, поставленная на заботу его личного, рябовского уязвлённого сознания! Харизма рода получила досадный, чертовски досадный нокдаун. Как она собирается ответить?

Искандер добрался до кровати, сосчитал до девяти и заснул.

 

* * *

 

Разбудил Рябова зуммер не 4‑й бетховенской сонаты, а его любимой композиции из Клауса Шульце Vanity of Sounds – позывные от друзей. Ритмично‑вкрадчивая музыка, классика немецкой электроники, обладала удивительным свойством: выравнивала любой перекрученный психологический фон и побуждала к чему‑то безымянно‑высокому. Так, по крайней мере, объясняла Фея, когда устанавливала Рябову эту мелодию. Она вообще с самого начала их знакомства взяла над ним перманентное культурное шефство. Поиск телефона продлился минуту. Слегка пошатываясь, Рябов добрёл до прихожей. Айфон изливал призывные волны на несущих частотах от 43 до 440 герц на тумбочке под зеркалом.

Искандер глянул на таймер: семь вечера… Звонил Шань‑Мэй, хозяин китайского ресторанчика, открытого здесь же, на Бронницкой, в 13‑м доме. С чего бы вдруг?

– Алло, слушаю… Господин Шань‑Мэй, я вам, случайно, не задолжал за какой‑нибудь редкий ужин?

– О, нисколеко, Искяндэль‑шифу… Вы всегда так тоцны на лясчётах и так сцедри на цяй… Шань‑Мэй до‑воль‑ний‑ця. Мой звонокь от прьошения вашего знаком‑ця. Он не велель плестовлять‑ця его. Сказаль, цьто это тайна в подальок вам, Искяндэль‑шифу… Столикь уже наклить‑ця. Шань‑Мэй заботиль‑ця. Мы жьдём вас…

Шань‑Мэй завершил звонок, выплеснув в лаконичных фразах своё врожденное благорасположение. Но вопрос повис в воздухе. Кто этот знакомец и откуда он заведомо знает, что Рябов дома? Может быть, кто‑то из секретного отдела? Практика подсказывала, что народ этот ведёт себя крайне непредсказуемо. Внутренняя разведка. И этим всё сказано. Но всё для них сказано не бывает никогда. Чёрт с ними, если это так.

Рябов отправился в ванную приводить себя в порядок.

Через десять минут он уже заходил в фарфорово‑бархатный красно‑золотой зал «Китайской кухни» в сопровождении всегда полусогнутого в поясе и улыбающегося Шань‑Мэя.

Человека, поднявшегося из‑за стола для приветствия, Рябов никогда не видел. Выглядел незнакомец спортивно, но габаритами не отличался. Носил серые брюки, белую рубашку, терракотовое кашне и такого же цвета джемпер. Темноволосый, кареглазый визави, в тон своим цветам, был смугл лицом. Взгляд держал фундаментально спокойным, без пристально‑сверлильных крайностей. Чувствовалось, что за господином стояла хорошая психологическая подготовка. Незнакомец протянул руку для пожатия, кивнул с ноткой благодарности Шань‑Мэю. Шань‑Мэй с поклоном удалился.

– Искандер Ерофеевич, спасибо, что приняли моё приглашение. – Незнакомец сделал короткий приглашающий жест присаживаться. Рябов сел за накрытый красно‑шёлково‑драконьей скатертью стол, на котором уже красовались белоснежные приборы и пирамиды накрахмаленных салфеток. – Будем знакомы, меня зовут… Силантий.

Искандер вздёрнул брови. – Неужели? – Слово вырвалось непроизвольно. – Что вас так удивляет?

– Да ничего… – Рябов помедлил. – Редкое имя. А отчество? Позвольте, угадаю? – Рискните. – Порфирьевич? – предложил Рябов.

– Увы или к счастью – нет! – Силантий усмехнулся. – Всего лишь Фёдорович… Ну и достаточно, я думаю.

– Как скажете, – кивнул Рябов.

– Да, сказать мне вам, конечно, есть что… Но мы постараемся растянуть удовольствие. Вы ведь не откажетесь поужинать со мной. Здесь тихо и колоритно. Я люблю такие места, как и вы, я знаю.

– Вы, наверное, знаете обо мне почти всё. – Рябов решил ершиться. – В вашей системе статус подопытных должен быть максимально открыт, верно ведь?

– Ну что вы, Искандер Ерофеевич, какие «подопытные»?! Это слишком сильно сказано и на вас не распространяется. И потом… Скорей уж подопытные нужны вам. Я знаю, вы испытываете дефицит в таких кадрах…

– Кадры решают всё! – Рябов вытащил пачку сигарет из кармана куртки и положил на стол.

– Не всегда, – спокойно парировал Силантий.

– А что же тогда?

– Информация. Информация ценней кадров.

– Мило… Значит, в вашем ведомстве кадрами жертвуют чаще, чем информацией.

Силантий снисходительно улыбнулся.

– Не только в моём ведомстве так поступают, Искандер… Вы уж позвольте, буду называть вас просто по имени?

– Моё пожелание симметрично, – ответил Рябов и достал зажигалку из другого кармана.

– Давайте я сразу успокою вас, Искандер, по поводу ведомства. Я не секретчик, но знаю о них всё. И даже больше того, что им положено знать.

– Я от вас, Силантий, это слово «знаю» слышу уже в пятый раз…

– В третий, – поправил Силантий. – Но это хорошее слово, согласитесь?

Рябов промолчал с усмешкой. В мыслях щёлкнула формула: «Знание – Силантий» и обратная: «Силантий – знание»… Стало весело.

– Силантий, а что вы заказали Шань‑Мэю? Я бы действительно перекусил, если честно…

– Кальмары со свининой и овощами, курицу с имбирём и кешью, сёмгу под медово‑соевым соусом и водку… Выпьете со мной?

– Да отчего бы и нет!

Силантий подтолкнул бронзовый цилиндрик настольной музыки ветра. Тонкая мелодия полилась по залу. Через минуту стол оказался заполнен великолепными на вид и ароматными блюдами и графином охлаждённой до изморози имбирной водки. Силантий до краёв наполнил серебряные рюмки.

– Мой тост прост, – сказал он. – За тех, кто не тратит усилий зря!

Рябов кашлянул. Но водку выпил залпом. В душе потеплело. Пожалуй, стоило отведать закусок.

Еда была отменна, как и всё у Шань‑Мэя.

– Если вы не секретчик, Силантий, но почему‑то знаете о них всё, может быть, я общаюсь с коллегой от Академии наук?