Книга Авроры 2. Встречный ветер
Чем она сейчас занята?
Что делает?
Как все‑таки выглядит?
– Покажи мне мою бабушку.
– Сделано.
В это же мгновение образ Норда померк и на его месте показался другой силуэт.
‑13‑
Вначале я не могла разглядеть силуэт толком.
Он находился в какой‑то темноте. Где это она? Наконец, бабушка сделала шаг вперед и показался язык пламени от свечи, что она держала. Этого света хватило, чтобы осветить ее лицо.
Такой я бабушку совсем не помнила.
Ее лицо было худое, скулы сильно выпячивались, но были при этом мягко округлены, как полагает ангелу. Большие карие глаза, густые темные брови. С того момента, как ее помнила я – брови у нее были только седые и наполовину вывалившиеся.
Лицо сосредоточено. Губы более полные, чем те, которые ожидали ее в старости. Аккуратный нос. Не сказать, что она красавица, но явно симпатичная – адмирон Декстро не солгал. Согрешил он в другом – когда сказал, что я такая же.
Я бы ни за что не узнала в этой женщине бабушку, если бы не ее родимое пятно на щеке. Так же на месте. Такого же размера. Это была она. Такой, какой я ее никогда не видела и не знала. Такой, какой в нее влюбился дедушка.
Бабушка была явно чем‑то взволнованна – она сделала еще пару шагов, постоянно оглядываясь. Каждый ее шаг под пламенем свечи был неуверен и робок – похоже, она находилась там, где не следовало.
Наконец, бабушка подошла к огромной старой книге, чьи листы были искорежены от старости. Недолго думая, она осторожно открыла ее. В ней аккуратным порядком рядами были выписаны какие‑то имена.
Она быстро начала там что‑то искать. Вначале открыла середину книги одной рукой, второй продолжая держать свечу немного поодаль, чтобы воск не капал на страницы. Взгляд бабушки быстро проскальзывал от одного выверенного ряда к другому. Она перелистывала страницы быстро, где‑то пропуская целые пласты, пока не подошла почти к самому началу.
Еще полминуты она стояла смирно, внимательно изучая страницу, а затем вдруг резко вздрогнула, будто ее пронзили копьем.
– О Финубус, помилуй..
Бабушка упала на колени и замотала головой, повторяя, словно мантру, без всяких пауз.
– Нет‑нет‑нет, этого не может быть, не может быть…
Но вдруг замерла так же резко. Не поднимая головы и не вставая на ноги, она положила руку на страницу, которую только что изучала и которая так ее расстроила. Долю секунды рука лежала неподвижно, а затем медленно сжалась в кулак, вместе с тем сжимая и хрупкую бумагу.
Одно движение – и страница была вырвана.
Бабушка, в безумном остервенении принялась ее рвать с каким‑то ликующим фанатизмом, пока от страницы не остались одни мелкие ошметки. После этого она коснулась одним их своих растопыренных пальцев пола подле бумаги – и остатки вспыхнули, точно от пламя спички.
Когда на полу не осталась и намека на произошедшее, бабушка самодовольно усмехнулась. Никогда при жизни я не видела на ней такой ухмылки. Эта улыбка была высокомерная, расчетливая, холодная…
Как у Катуса.
Но вдруг усмешка быстро сползла с бабушкиного лица. Она резко обернулась, словно почувствовав чье‑то присутствие.
И уставилась прямо в мою сторону.
‑14‑
Видение рассеялось.
В зеркале снова показался Норд.
– Она увидела меня! – в панике закричала я.
– Этого не может быть, Атиль. Она лишь могла почувствовать, что за ней кто‑то наблюдает. Тебя и твоей энергии там не было. Но почему ты так беспокоишься об этом?
Я и сама не могла ответить на этот вопрос. Почему меня привел в такой ужас факт, что эта женщина могла меня заметить за каким‑то своим нехорошим делом, которое пыталась утаить? Эта женщина была моей бабушкой.
Но ее усмешка.
Ее взгляд.
Ее ликование, когда она рвала что‑то, что ее не устроило.
И то, когда она повернулась точно на меня, заподозрив, что этот проступок кто‑то увидел.
Свидетель.
Страх пронзил меня до кончиков пальцев, но Норду я не собиралась сознаваться в том, что меня привела в ужас собственная бабушка.
Однако, что она увидела в той книге?
– Атиль?
– А – я отмахнулась – ничего, не бери в голову. Спасибо, что показал.
Норд вновь улыбнулся.
Он словно был лучиком света. Чистым, как его глаза. И так несправедливо заточенным в своей личной клетке. Я вспомнила ощущения, которые испытала в клетке в Аду в несвободе.
Так я там провела меньше часа. А он всю свою жизнь в башне.
На мгновение мне стало его настолько по‑настоящему жаль, что я вздохнула.
– Ладно, и как ты хочешь, чтобы я тебя оттуда вытащила? – и не дав ему ничего ответить, сразу же добавила – учти, я еще не согласилась. Просто спрашиваю пока.
– Башня заколдована, я не могу из нее выйти.
Он тяжело вздохнул.
– Я путаюсь на лестницах, едва на них оказываюсь. Они становятся бесконечными, или начинают петлять подо мной, или еще чего..
– Допустим, и как разрушить это.. колдовство? Или из‑за чего они там это делают.
– Я не знаю. Но ответ должен быть в библиотеке Ада.
Я вновь внимательно глянула на него.
