Книга Авроры 3. И дрогнут небеса

Серафим тихо рассмеялся, мягко положил ладонь на голову птице и та тут же умокла. Катус почему‑то очень сильно разозлился.

– Не злись, демон. Трехглазый ворон не врет, а родители делают это сплошь и рядом.

Я вновь глянула на птицу.

У нее не было никакого лишнего глаза. Или быть может, речь шла о глазе фигуральном?

– Отец мертв – он сделал еще шаг вперед, ходя по опасной черте допустимой границы – кто теперь будет править Адом?

– Мы в скором времени решим этот вопрос – кивнул Советник Капитолия и глаза Катуса загорелись красным. Он сжал руки в кулаки, мгновенно выйдя из себя.

– Нечего тут решать. Я – сын Сатаны. Отец мертв. Ад по праву принадлежит мне!

–Об этом не может быть и речи.

Слово вновь взял Хозяин Ворона, центральный Серафим, и, как я поняла, Главный Советник Капитолия.

– Нового Сатану изберет совет, после чего Финубус должен будет одобрить кандидатуру.

– Ад – мой!

– Ад принадлежит Финубусу. Как и все в этом мире.

– Финубус хоть раз ступал на нашу территорию?!

На лице Главного Советника впервые проступила какая‑та эмоция. Он широко раскрыл глаза от удивления, словно Катус заявил, что у того за спиной черные крылья и рога из головы торчат.

– Он – Создатель..

Я наблюдала за их перепалкой. Катус был уже на последней ступени своего гнева, смешанного с отчаянием. Никто из остальных Серафимов не вступал в их болтовню с Главным Советником. Бабушка так же игнорировала открытую несправедливость, а Лито, кажется, был слишком погружен в ранее озвученное мнение властями о предательстве «бывшего Престола Калиго», чтобы что‑то слышать.

– Катус лучше всех знает дела Ада – вступилась я, пытаясь держаться скромно и не нарываясь – он сын бывшего Правителя. Его примут демоны.

Несмотря на мое почтение и едва ли не повинность, с которой я говорила – это стало последней каплей в чаше великодушия Главного Советника.

– Довольно!

Он стукнул кулаком по столу и голос его, до селе тягучий и мелодичный, прогремел по всему залу:

– Ты никогда не займешь пост Сатаны! Ты полон спеси и высокомерия! У тебя нет никакого уважения к тем, кто выше тебя! В тебя нет смирения.

Так вот, что им нужно.

Податливость и покорность?

Словно подумав о том же самом, Катус яростно усмехнулся:

– Ясно, сразу бы сказали, что вам нужна марионетка. Лошадь с поводьями.

– Нам нужен тот, на кого мы можем положиться и кому можем довериться – вмешался Советник Капитолия.

– Кстати – отмахнулся их лидер – по поводу доверия.

Я ожидала услышать очередное обвинение в каком‑то предательстве кого‑то из нас, но Серафимы лишь склонились друг к другу и зашептались, не подзывая при этом к себе бабушку. Она же усердно делала вид, что не замечает этого факта.

Договорив, Главный Советник вновь откинулся на спинку высокого стула и глянул на меня.

– Атиль пользуется дурной славой. Так или иначе, она и до этого была неоднократно связана с Дарнордесом. Вместо того, чтобы пресекать идеи Дарнордеса, она их поощряла.

На мгновение я растерялась, даже не зная, как максимально кратко объяснить им, почему это вообще имело место быть.

– Это было до..

Но он и не собирался меня слушать.

– Ты должна удалиться, чтобы дать нам обсудить еще несколько вопросов.

Так вот, о каком доверии шла речь.

Вот тот, кому они не доверяют.

Я.

Никого, кроме меня, не выгоняют из зала. Я одна должна покинуть его, потому что из‑за парочки брошенных на эмоциях речей о Дарнордесе в стенах школы, они теперь думают, что я его последовательница?

Где их логика?!

Будь я таковой – то была бы сейчас среди его армии, а не стояла бы у них на поклоне.

Я повернулась к бабушке за защитой моей чести.

– Вы считаете ее причастной к этому чудовищу? – процедила она Главному Советнику.

– Возможно, она романтизировала идеи Дарнордеса и он имеет некоторое влияние на нее. Мы не можем рисковать.

Бабушка решительно сложила руки на груди.

– Я беру ответственность на себя.

Надо же, я и не думала, что она впрямь станет так самоотверженно защищать мою репутацию.

– Мы слышали, ты провозгласила себя директором школы, а директор школы не имеет таких полномочий и не может взять ответственность, которая ему не по силам.

– Так значит, я все‑таки больше не вхожу в совет?

– Доверие, Аврора. Вам с внучкой нужно его заслужить.

Верхняя губа бабушки затряслась, словно в этот момент она испытывала к ним лютое отвращение. Она считала себя умнее их, но сейчас власть оказалась в их руках, покуда свою она растеряла.

Но она не собиралась сдаваться.

Я видела это в ее лице.

Она не намеревалась оставлять положение вещей таким.

Однако сейчас, не глядя в мою сторону, холодно бросила:

– Ты слышала Советников. Нам нужно обсудить пару вопросов. Уходи.

Одна. Даже Катуса оставили.

Но опустив взгляд, я покорно кивнула и подчинилась бабушке, выйдя за дверь, однако на выходе не смогла удержаться от соблазна и грохнула ими как следует, после чего воскликнула, будто бы сама не ожидала такого удара.

Ну конечно.

Теперь, без Фода и них, в коридоре повисла совершенная тишина. И спустя пару секунд я услышала неразличимое бормотание. Едва ли эти двери могли что‑то пропускать..

И тогда я поняла, что звук идет из замочной скважины.