Книга Авроры 3. И дрогнут небеса

– Это девчонка стала бы еще большей проблемой на войне. И хочешь честно? Она оказалась бы первой жертвой. Самой первой.

Молчу.

– Но я не знаю ту девушку, что самоотверженно бросилась защищать бабушку, напав на самого Сатану. Я не знаю ту девушку, что смогла его убить – пауза – но ее. Ее. Я очень хочу узнать. Потому что эта девушка – боец. Эта девушка – солдат. Она знает свою цель, она боится – но справляется с этим. В ней равной степени бурлят эмоции и холодная рациональность. Такие бессмертные на вес золота в нынешнее непростое время.

Он берет меня за плечи и долго смотрит в глаза, пока не наступает моя очередь последней прыгнуть в водоворот.

– Ты познакомишь меня с этой девушкой, Атиль?

Короткая пауза, после чего я киваю.

Он ничего не говорит и я ступаю в водоворот. Не головой вперед, не какими‑то финтами. Просто прыгаю внутрь, словно в какое‑то озеро.

А в следующую секунду меня оглушает какофония выстрелов.

 

‑3‑

 

Я поднимаюсь с колен.

На мне чья‑та рваная военная форма. В моих руках оружие. Черт возьми, да я не разу не обращалась с оружием, как я смогу..

Но когда кто‑то слева нападает на меня, я без промедлений поворачиваюсь и нажимаю на спуск, метко попадая противнику в голову.

(вы можете нападать, используя навыки тех солдат, обличие которых вам будет дано)

Шум вокруг оглушает меня.

Я пытаюсь осмотреться, когда над головой что‑то свистит и кто‑то сбивает меня с ног. С громким криком я падаю на землю, инстинктивно зажимаю уши руками. Рядом со мной оказывается Джейк – он часто‑часто дышит. Лицо сосредоточенное, пальцы сжимают в руках винтовку. Он кратко поворачивает ко мне голову.

– Постоянно двигайся – бросает он – не стой на открытой местности. Тебя чуть не подстрелили.

– Спасибо – только и выдавливаю я.

Он глядит на мои пальцы.

– Крепче держи оружие. Так просто вырвать или выронить.

Кажется, его совершенно не ошеломила обстановка, где мы оказались. Даже на мгновение. Думаю, бабушка вела бы себя так же.

На одно мгновение меня охватывает ревностное чувство – он становится на нее больше похож чем я, ее кровный близкий родственник. Родная внучка.

Но не успею я спросить что‑то еще, как Джейк вырывается из укрытия и бежит куда‑то в самую глубь событий. Я прижимаю винтовку к груди и часто дышу.

Нет.

Я трус. Плевать.

Я буду сидеть здесь и ждать, пока задание закончится.

Если повезет – я его даже не провалю. А даже если провалю – плевать. Я в укрытии, и я отсюда не вылезу.

Я слышу крики, стоны, отчаянный ор солдат, что бегут с таким остервенением навстречу собственной гибли, но даже не пытаюсь выглянуть. Я не хочу этого видеть и в этом участвовать.

Потираю руку, как что‑то инстинктивное заставляет меня упасть на пол, хотя причин никаких нет.

Я подчиняюсь, и в это же мгновение надо мной свистит пулеметная очередь. Оборачиваюсь и вижу солдата, что в паре ярд целится в меня.

Это война.

Вот что хотел показать нам этим Роленд.

Что на войне не будет безопасного места. Даже если ты не будешь выставляться, будешь сидеть тише мыши – война все равно одним большим торнадо засосет тебя внутрь. От тебя лишь зависит – будешь ли ты охотником или добычей.

Я быстро наставляю на солдата винтовку. Раньше, чем он успевает перезарядить свою.

Мгновение.

Жму на курок, и не перестаю, пока его тело мешком не падает на землю, создав облако пыли.

Он умирает, но я не чувствую сожаление.

Лишь неведомая мне ранее решимость начинает пробираться в каждую клеточку моего тела, надеваясь на каждый палец, словно я облачаюсь в какой‑то облегающий костюм. Я выглядываю из укрытия, стараясь оценить обстановку.

Сложно оценить то, в чем ничего не соображаешь.

При мне навзничь падает солдат в паре ярдов от меня. Пуля попала ему в живот – он не может двигаться, но стонет. Он еще в сознании – но если останется лежать здесь, на виду.

Он труп.

Но если его утащить в укрытие..

Однако, он в самом центре боя. Вылезти туда – значит сильно подставиться.

Я смотрю на солдата, пытаюсь оценить его рану. Я мало, что знаю об этом, но слышала – человек не жилец, если кровь темная, ближе к черной, значит что‑то там задето. У этого обычная, насыщенно‑алая.

Его еще можно спасти.

Времени долго думать нет. Вскакиваю и выбегаю из укрытия, подстрелив одного из солдат, что бежит на меня. Увидев меня, в глазах раненного загорается надежда. Я хватаю его за талию, на мгновение оказавшись совершенно безоружной, и тащу к укрытию. Краем глаза вижу, как противник целится в меня. Я не успею схватить закинутую на плечо винтовку и ответить. Уже не успею даже пригнуться.

Вдруг он падает.

Гляжу в траектории пули и вижу одного из немногих демонов, что остались в школе и что вместе со мной пошли к водовороту. Но он даже не смотрит на меня – убил одного и несется дальше.

Я все сильнее заражаюсь духом войны.

Оттаскиваю солдата в укрытие и оставляю. Больше я ничего сделать не могу. Если ему суждено умереть по закону Равновесия – его добьют и здесь. Если нет – другая помощь подоспеет раньше, чем это случится.

Перезаряжаю винтовку и вновь выбегаю в центр.

Убиваю одного, другого.. я не особо различаю даже их лица. В какой‑то момент – я не осознаю эту грань – мне становится плевать на всех. Я забываю, что это лишь задание.

Я кричу и несусь на каждого, кто не на моей стороне. Убиваю, не задумываясь, и без сожаления добиваю раненных. Во мне бурлит ярость, которая вовремя помогает мне пригнуться, когда я сама оказываюсь у кого‑то на мушке.

Роленд хотел бойца – пусть он его получит.