Книга Авроры 3. И дрогнут небеса

Бабушка в знак утешения положила ему руку на плечо, но жест этот был до того сухой и механический, что даже мне стало холодно. Лучше бы она вообще этого не делала.

– Не мертв, а значит все еще бессмертен.

Он попытался рассмеяться, но лишь закашлялся и вытер заготовленным платком окровавленные уголки губ.

– Хватит обо мне – заявил он – надо обсудить дальнейший план действий.

Но едва Серафим попытался подняться, как бабушка мягко, но требовательно, уперлась ему на ладонью на грудь, заставляя вновь лечь.

Роленд и Селита озадаченно наблюдали за происходящим.

– Тебе нужно отдыхать.

Витаци непонимающе нахмурился.

– Нет времени, Дарнордес мо… кха‑кха – он принялся кашлять, и чем быстрее хотел этот позыв подавить, тем сильнее получалось, и в итоге его лицо раскраснелось, словно у какого‑то чахоточника.

– Школа сейчас очень уязвима – холодно заметил Роленд и Селита кивнула.

– Да, учеников надо защитить.

Бабушка смерила их стальным взглядом и едва заметно скривила губы.

– Я этим и занимаюсь – взгляд на директора – Витаци, ты слишком слаб. Школой займусь я.

Серафим приподнялся на койке, ошарашенно глядя на бабушку, словно впервые в жизни ее увидел.

– Так решил Финубус или совет?

– Так решила я.

 

‑3‑

 

Роленд нахмурился и сурово скрестил руки на груди.

– Кто дал вам такие полномочия?

– У нас нет времени на бюрократические издержки.

Она бросила это с такой небрежностью, словно в принципе не считала себя обязанной что‑то им объяснять.

– Витаци, ты знаешь, что я смогу. Она – короткий кивок на меня – здесь для этого же. Бывший глава школы, главные учителя и моя внучка, как представитель учеников – я объявляю себя перед вами новым директором.

Новым?

(не может быть, как же это, ведь Витаци самый первый директор, какая отставка)

Точнее, вторым?

Я изумленно смотрела на нее, после чего глянула на бывшего директора. Он выглядел растерянным и одновременно взбешенным до такой степени, что эта злость делала его перед бабушкой по‑детски беззащитным.

Он был против, но не мог возразить, потому лишь молча поджал губы.

Это было неправильно.

Это было нагло.

Добивать его и забирать власть лишь в силу того, что он оказался более беззащитным.

Мне захотелось возразить, начать спорить с ней.. но я задержала язык за зубами. Так я делала раньше. И к чему это привело? Бабушка во всем оказалась права, а я проиграла по всем пунктам.

Если она что‑то делает – значит, так надо.

Она объяснит это либо сейчас, либо ее действия и мотивы станут понятны позже, но скорее всего, так правильно.

С другой стороны – Витаци правда и раньше был не в том состоянии, чтобы отдавать верные решения – а теперь, лежа здесь, и тем более. В бабушке достаточно стержня, чтобы хотя бы попытаться как‑то вернуть что‑нибудь в какое‑нибудь русло.

Шансов больше, чем если отдать бразды правления заново ему.

В общем молчание, Роленд равнодушно пожал плечами.

– Если Аврора готова взвалить эту ношу на себя, то я не против.

– Я только хочу знать – прощебетала Селита – вы это делаете из альтруистических побуждений или честолюбивых соображений?

В голосе бабушки послышалось нескрываемое раздражение:

– Я делаю то, что необходимо для соблюдения Равновесия, Селита.

Витаци же смотрел в потолок с равнодушным выражением, словно отныне его не интересовало все то, что здесь происходит. Очередность бабушкиного острого взгляда вновь вернулась к нему, словно неизбежная картечная очередь:

– Витаци, будет честны – несмотря на наши всеобщие молодые оболочки, внутри ты слишком стар. Ты провел слишком много времени и здесь, и на земле. Ты устал и не скрывал этого. Твои действия стали необдуманными и кое‑где даже истеричными. Ты упустил мальчишку, из‑за чего у нас теперь еще больше проблем, да и в принципе перестал справляться с делами школы даже в обычном режиме, не говоря про военное время.

– Иногда нужно вовремя уйти – она надменно уперла руки о бедра – я не нянька, чтобы разжевывать тебе такие вещи. Ты временно отстранен, у меня на этом все.

Бабушка развернулась на пятках и ушла, даже не собираясь забирать меня с собой. Едва она покинула больничное крыло, как бывший директор принялся щипать простынь и тихо посмеиваться, больше напоминания душевнобольного, чем покалеченного войной.

Наконец, его взгляд обратился ко мне.

– И пал солдат от меча, что восхищал его когда‑то. И умирая, не мог не восхититься этим.

Я сочувственно улыбнулась, как за спиной раздался непривычный для этого места визг.

– Ати!

Обернувшись, я увидела на одной из коек Асми.

 

‑4‑

 

Ее, как и многих остальных, я не видела со вчерашнего вечера. Точнее, со вчерашней безумной ночи, после которой все еще не скоро придет в норму, если намеревается в нее вообще когда‑либо прийти. Конечно, я заглядывала вчера на пару минут в это крыло, но тогда среди кучи бессмертных сложно было отыскать кого‑то определенного, тем более, если ты не знал, кого искать. Везде жженные крылья, стойкий запах запекшейся крови, кто‑то уже умер, кто‑то выжил – а кто‑то умирает прямо на твоих глазах.

Не знаю, как выдерживали ангелы и демоны, что помогали раненным бессмертным, но вчера я не смогла здесь провести достаточное количество времени, чтобы найти подругу. Хотя подозревала, что она должна быть здесь, если жива. Я видела, как Лито на руках с ней летел в сторону мед крыла.

Правда, тогда она была такой обмякшей, что во мне зародились сомнения касательно ее состояния – но теперь она выглядела намного и намного активнее и живее всех прочих бессмертных, которые здесь находились.