Книга Авроры. Свет как тьма

– Они называются «бесплатное бухло и куча красивых девчонок» – он вновь ткнул меня локтем в бок и я решил, что если он сделает так еще хоть раз, то получит по голове.

– У меня еще курсовая – пожал я плечами – так что сори.

В этот момент нас как раз обогнала Нара со своими подружками и я смог увидеть не только ее спину, обтянутую бежевой шелковой блузкой, но и заднюю часть, облаченную в черные легинсы. Проследив за моим взглядом, друг усмехнулся:

– Кстати, Шеврет тоже там будет.

– С чего ты взял?

Ник хмыкнул.

Ну да, Нара всегда появляется на таких тусовках. Как и вся баскетбольная команда школы полным составом.

Я тяжко вздохнул, словно мне предстоял самый тяжелый выбор в этой жизни, но в итоге сдался:

– Ладно, можно пойти.

Он дважды хлопает в ладоши, словно эта победа его, а не черных блестящих легинс Нары.

– А во сколько они собираются?

– Да фиг знает – дернул плечами Ник –пойдем ближе к семи, раньше только задроты приходят.

Мы переглянулись и в следующую секунду загоготали так громко, сложившись пополам, что даже Нара с подружками недовольно обернулись на нас и засеменили скорее прочь.

Абсурднее могла бы прозвучать только фраза «я не верю в загробную жизнь» из уст католика.

 

‑4‑

 

Сильно выбирать по одежде мне не пришлось. Весь мой гардероб – худи да свитшот. Дабы не повторяться хотя бы по тому, в чем пришел в вуз – я выбираю розовое худи с большим капюшоном в виде заячьих ушей. Ник называет его «гейским», а мне он нравится. Девчонкам, кстати, тоже. По крайней мере они часто спрашивают, где я его купил – но Ник заверяет, что это значит совсем другое и гордиться тут нечем.

На ноги выбираю черные кроссовки и широкие джинсы, которые тщательно затягиваю ремнем, чтобы они не спали. Насколько можно ерошу волосы – их объем и длина до носа скрывают излишнюю костлявость моего лица. Благодаря пористой структуре волос я даже могу казаться миловидным. Зато если зачесать их сзади в хвост – то вылитый Святой Отец.

Выходя к назначенному времени – везде вырубаю свет. Квартира в ЛА, конечно, круто – если она в центре, рядом, или хотя бы своя. Мои же предки живут в Чикаго, а мне согласились на время обучения снять хату. Мне захотелось учиться в ЛА, хоть и в моем городе хватало достаточно колледжей. Мне хотелось начать новую жизнь с чистого листа. Но как выяснилось, для этого надо было сменить не город, а учетную запись, с которой ведется игра. Потому что в Лос‑Анджелес Я так же увязался со мной.

Квартира, что мне сняли, находится неподалёку от мексиканского района. Удовольствие это еще то, конечно, но если не высовывать нос после захода солнца – то сойдет.

Закинув на плечо портфель (его я ношу с собой всегда и везде) и еще раз взлохматив кудри, я выхожу из дома и запираю дверь. Этот лифт – в отличии от лифта в вузе – скрипит и дребезжит так сильно, будто готов тебя спустить не на первый этаж, а сразу в Ад. Однако, уже через четверть часа мы встречаемся с Ником возле общаги, где тот и живет. Я бы в жизнь не согласился проделать такой огромный путь, когда он просто выйдет из корпуса, но суть в том, что дом Тайлера – дальше общаги. И потому идти навстречу, чтобы потом вернуться – смысла Нику не было никакого. Обидный, но справедливый факт.

– Опять ты в этой пидорской сорочке – дурачливо фыркнул Ник, оглядев мое худи – сколько раз говорить, они продаются в бабском отделе.

– Сколько раз говорить, что мне плевать на твое сраное мнение? – парировал я, оглядывая его самого. Ради тусовки друг вернул пирсинг на бровь (для вуза она снимал все пирсинги в заметных местах) и губу. Волосы, уложенные тонной геля, теперь торчали вверх, словно его нехило шандарахнуло током. На худых плечах болталась белая майка с такими вырезами, что дырки для рук доходили до конца ребер, а сверху оголяли выпирающие грудные кости. Ноги максимально обтягивали зауженные драные джинсы.

Ник почему‑то считал что это «зашибенно модно» и я понятия не имел, как объяснять ему обратное. Впрочем, я ведь тоже все еще был в розовом заячьем худи. Немудрено, что многие считали нас парочкой голубых.

– Готов оторваться по полной? – толкнул он меня локтем в бок.

– Я не собираюсь слишком уж напиваться, завтра пары.. – уклончиво отозвался я.

– Ей‑богу, гундосишь, как моя бабка – фыркнул он – тебе 21, бросай вязание в сторону и погнали. Ну.. – он едва сдерживает гогот – точнее попрыгали, мой розовый зайчик.

– Иди на хрен – усмехнулся я, отмахнувшись.

Мы пришли не первыми – потому нас никто не заметил. Когда мы явились, народу было уже битком, и нам просто ткнули пару пластиковых стаканов с чем‑то на входе, даже не глянув на лица. Ник тут же с воодушевлением опустошил свой, но я с подозрением понюхал.

– Как думаешь, что это?

– Кончай – одергивает он меня – давай опрокидывай, и погнали дальше. Ты только посмотри, какие тут цыпочки..

– Только все не в твоем курятнике – смеюсь я и Ник буквально испепеляет меня взглядом.

Однако, я все‑таки выпиваю содержимое, хоть так и не понимаю, что это. Что‑то очень горькое, явно не сдобренное ликером. Возможно, абсент. Может, виски. А может, просто какая‑та дешевая намешенная бурда, как и бывает на таких массовых тусовках.

Ник же все тащит меня куда‑то дальше, через толпу.

– Куда мы? – я только и успеваю вертеть головой, в надежде увидеть Нару.

Музыка гремит, все кричат и смеются. Мерцают различные световые шары, словно мы в клубе.

– Тут обязательно должно быть что интереснее бухла – заговорщицки заявляет мне друг.

Я закатываю глаза.

– Только не говори, что ты о траве.

– Конечно нет, я что, придурок? – оскорбительно фыркает он, после чего самодовольно скалится – речь о крэке.

– Ты спятил. Опыт Грега тебя ничему не научил?

Впервые он попробовал именно у Тайлера.

– Не будь моей мамашей. Грег курил, как сумасшедший, а мы только разочек, вечерком.. у Тайлера грех не кайфануть, чувак.

Я закатываю глаза и Ник тычет меня локтем в бок.

– Ну же, будет весело.

– Еще раз сделаешь так, и я дам тебе по башке.