Князь Рус. Посланец Сварога

– Вот как? – удивился Пан, на этот раз похоже, что искренне. – По железу согласен. Но поясни про армию. Ведь у нас есть много храбрых и сильных воинов…

– Извини, отец, но много воинов – это просто толпа вооруженных людей. Чтобы эта толпа из простых воинов стала армией, они должны быть обучены действовать совместно. Даже нынешние ромейские армии, в которых ты по молодости служил, это бледная тень того, что у них было раньше. По сути, это те же самые толпы из гепидов, лангобардов, готов, галлов и прочих племен, что кидаются на врага и месят его, пока враг не побежит или не побегут они сами. Нет в нынешних боях ни особой тактики, ни стратегии, я уже молчу о хоть каких‑то маневрах на поле боя. Максимум возможного – это послать в бой резервный отряд и ударить из засады, ни о каких маневрах непосредственно вступавших в бой отрядами, как это происходило в прошлом, не приходится даже мечтать.

– Да, я помню рассказы наших командиров о железных легионах, покоривших половину мира и благодаря своей выучке бивших врагов, что многократно превосходили их числом…

Пан снова отпил взвара.

– А что же есть?

– Есть та самая толпа, из которой можно было бы создать армию, но мы ее создать не сможем, даже если удастся собрать нужное количество воев вместе на длительный срок и обеспечить их всех пропитанием на время обучения.

– Почему нет?

Казалось, Пан действительно удивился.

– Причин много. Во‑первых, банально некому учить. Разве что нанять кого‑то из сведущих в Ромейской империи, но это вряд ли возможно.

– Почему? Если дать много золота…

– Нанять, может, и не проблема, проблема удержать найм в секрете, а потом еще и сам процесс обучения. А это даже не месяцы – годы! Рано или поздно – и скорее рано, чем поздно – это станет известно ромеям. Уж в их умении вызнавать чужие тайны сомневаться не приходится. В этом они все еще мастера. О чем они тогда подумают?

– О том, что мы готовим армию для похода на них, – усмехнулся Пан.

– Вот именно… Так что в лучшем случае ромеи, просто из предосторожности, подошлют убийц и убьют этого учителя. В итоге гора золота окажется потрачена впустую.

– А в худшем случае?

– В худшем случае убьют не только учителя, но и тебя… из‑за чего у нас возникнет смута.

И снова Пан кивнул с хмурым взглядом.

– Продолжай…

– Да и сомневаюсь я, что там действительно кто‑то по‑настоящему сведущ в этом деле… Во‑вторых, я думаю, у нас просто нет времени на вдумчивую учебу. Кочевники кутригуры начнут давить на нас как бы не прямо с этого года, сразу после сбора урожая…

– А в‑третьих?

– Много ли будет стоить эта обученная армия без хороших доспехов, отец? Точнее стоить‑то она будет очень дорого, а вот эффективность… Будет обидно, если хорошо обученного воина подстрелит простой кочевник‑пастух из дрянного лука кривой стрелой, у которой даже наконечник каменный…

С доспехами у славян, да и у прочих, тех же готов и гепидов, не говоря уже о балтах, дело обстояло просто швах. Дорого это. Очень дорого. Хорошие доспехи (и то относительно, в виде кирасы или чешуи) могли себе позволить только вожди. Ближняя дружина, исчисляемая в несколько десятков человек, оснащалась уже сильно хуже – кольчуги разного способа плетения и качества железа. Иногда они были усилены той же чешуей или железными пластинами.

Кольчуга как защита, прямо скажем, так себе, она ведь даже не стальная – железная. То есть сколько‑нибудь сильный удар тем же копьем просто разорвет кольца. Не защитит она и от боевой стрелы, не говоря уже об ударе топором, мечом или даже дубиной‑булавой, кости хрупнут только так. В общем, оберегает только от режущих ударов и все.

Большая часть воинов, регулярно участвующих в походах за рабами, использует кожаные доспехи из многослойной конской или воловьей кожи, пытаясь их дополнительно усилить роговыми пластинами. У них уже и шлемов‑то у большинства нет, из оружия помимо лука – топор. Мечи – редкость, и качество у клинков поганейшее, гнутся и ржавеют быстро. Даже в дружинах мечи не у всех. Что уж говорить об ополчении? У них и кожаной защиты не имеется, шкура, щит да копье, ну и ножик. В основном все те же дубины.

– И как, по‑твоему, нужно поступить?

– Уходить надо…

– Уходить? – изумился Пан. – Куда?!

– На север, отец. В леса, оттеснив балтов, где кочевникам не развернуться, или за горы к нашим соплеменникам, что обосновались на землях, где раньше жили готы, пока они не ушли оттуда. В горы кочевники тоже не полезут. А если повезет, то найдем там руду железную и станем сами себе оружие и доспехи делать.

– Хм‑м…

Пан призадумался. По его виду было ясно, что предложение Руса ему, мягко говоря, не по нутру. Да и кому оно могло понравиться? Бросить все нажитое непосильным трудом, оставить родные края, где все давно знакомо и привычно, и идти в неизвестность?

– Ступай, – после длительной паузы произнес он, вспомнив о все еще сидящем подле него сыне. – Мне надо подумать. Кроме того, такое решение не в моей власти… Придется собирать Верховое вече, даже Великое вече, на нем будем все решать.

Рус мысленно присвистнул, ибо сбор Великого вече – штука редкая, даже редчайшая, по крайней мере на его памяти такого ни разу не случалось. А заключалось оно в том, что собирались не только вожди племенных союзов (Верховое вече), а вместе с ними и простые племенные вожди (Срединное вече), но и родовые главы (Низовое вече). Народу припрется тьма‑тьмущая. Но, собственно, в данном случае по‑другому и быть не могло, так как вопрос решать действительно предстоит судьбоносный.

 

9

 

Поутру Пан рассылать гонцов во все края своей державы не спешил. Сон, кстати, сделал свое благодатное дело, и выглядел каган если не на все сто… лет, как вчера вечером, то на свои шестьдесят с лишком точно, что и неплохо, учитывая приступ на фоне не самого здорового образа жизни.

Вместо этого он после завтрака, прошедшего в тихой, если не сказать угрюмой, обстановке, приказал снарядить его ладью.

– Куда ты, отец? – спросил Рус.

– Съезжу к Ведомиру… Заодно о твоем прозвище справлюсь, – даже пошутил он.