Князь Рысев 2

– Так ли важно, о чем мы с ней говорили? – Майка привстала на цыпочки, желая дотянуться до моих губ, впиться в них горячим поцелуем. Я решил, что она права. Не так уж и важно на самом деле, и пошел ее желаниям навстречу.

Биска кашлянула, разрушая нашу идиллию.

– Если вы желаете продолжить свои облизывания, может, будете делать это где‑нибудь в другом месте? Отряд инквизаториев прочесывает улицы. Если не хотим попасться в их лапы, лучшее, что можно сделать, так это унести ноги.

– Куда мы хоть идем?

Я обернулся к дьяволице, справедливо подозревая, что в ней не попросту заговорила ревность, а информация у нее из первых рук. От собратьев. Надо будет, подумалось мне, точно так же попробовать поговорить с теми, кто таскает телефонные звонки и крутит энергию для лампочек. В конце концов, я полудемон! И черти мне уже помогали как своему сородичу.

– Улица Сакко и Ванцетти говорит тебе о чем‑нибудь?

Я кивнул, но только если собственным размышлениям. Подобной улицы в Санкт‑Петербурге отродясь не водилось. Почему‑то вспомнилась учительница истории, с благоговением вспоминавшая город Торпу и свое учебное заведение на улице этих известных анархистов.

– Так вот, в восьмом доме нас ждут, если верить тем адресам, что мы нашли у твоего похитителя.

Я кивнул в ответ, доверив Биске вести нас. Взглянул на автомобиль, который мы оставили на пешеходке, у меня застонали ноги. Им‑то хотелось еще немного, пусть даже если снова пустить Тармаеву за руль, но прокатится на этом чудном агрегате. Желательно прямо до этих самых Сакко с Ванцетяями.

Я же лишь выдохнул.

Майка прибилась ко мне, словно маленькая птичка, будто сызнова стала самой собой. Из оторвы превращалась в нежную девочку‑припевочку. Поверить, что ей удалось угнать автомобиль из отцовских гаражей – остались ли у них после пожара гаражи? – мне было почти не под силу.

– Машину, – хрипло кашлянул я, – где взяли?

– Угнали.

Майя сказала с какой‑то несвойственной для ее натуры легкостью. Будто она каждый день только и делает, что прыгает в чужие авто, чтобы прокатиться по ночным улицам Петербурга. Может, она и еще что другое по ночам делает? Надевает костюм летучей мыши, чистит хлебала маньякам‑расчленителям?

Я хмыкнул собственным мыслям, погнав их прочь. Биска же, казалось, не могла удержаться от излишних подробностей – они так и сидели у нее на языке, желали быть озвученными.

– Угнали. Знаешь, это ее первый опыт.

Я глянул на Майку, которая вмиг сжалась. Облизнул высохшие губы: надо будет потом отчитать их обеих. Майку за то, что она столь глупо рискует собой, а Биску – хотя бы за то, что она такая Биска.

– Мне страшно было, – тихонечко пискнув, как мышка, призналась девчонка. Мне нравилось чувствовать ее в своих руках, нравилось, как пахнут ее волосы. Хотелось бросить все наши поиски неизвестно чего неизвестно где да хорошенько отдать должное ее женским чарам. Дьяволицу тоже стороной не обойду.

– Я слишком сильно испугалась за тебя. – Она оправдывалась, я нахмурился.

– Никогда не оправдывайся, – шепнул ей прямо на ухо. – Друзьям это не нужно, а враги не поймут.

Она кивнула, вняв моим словам, вот только то, что я назвал ее просто другом в данном контексте ей не очень понравилось. Ладно, мы потом скажем ей что‑нибудь другое.

– Здесь, – через сотни три метров сказала Биска, ткнув в дом, что больше походил на старый, давно отживший свое сарай.

Штукатуреные стены щерились сквозь проломы зубами кривых, крошащихся кирпичей. Грязная подворотня была полна жизни – почти человеческой и не очень. Я щурился, высмотрев среди кучи валявшегося тряпья движение. Бездомный, бесконечно пьяный мужлан приоткрыл один глаз, обдав мир сивушным духом, пробубнил что‑то невнятное и снова ухнул в пучины сна. Всполошились мирно спавшие коты, бросившись врассыпную. Будто все перевернулось с ног на голову, за ними бежали жирные, хвостатые крысы.

Майка вцепилась в меня пуще прежнего – и я даже не знал, что именно из увиденного ее пугает больше. Сказать же сейчас можно было только одно: если где и должен жить отброс общества, убивающий и похищающий благородных господ, то именно в таком притоне.

Дверь подъезда поддалась легко, желая впустить нас в дивный новый мир. Впрочем, это для огненной дочери Тармаевых он был чем‑то новым, я подобного успел насмотреться еще в прошлой жизни. Биска же… никак не реагировала. Грешники для нее всегда оставались грешниками, а люди – людьми. На мордочке бесячки разве что отразилась нескрываемая маска презрения, будто ей было противно, что ее младшим собратьям приходится прислуживать таким грязным, никчемным тварям, как люди.

Я же был иного мнения о тех, кому повезло в этой жизни меньше меня самого. Отец всегда учил, что в любой момент могу оказаться в их статусе, а потому лучше благодарить судьбу, что пока удача не обходит стороной.

Я и благодарил.

– Комнату? Понюшку? Девочку? А может… мальчика? – Выскочившей перед нами особе едва ли перевалило за пятнадцать. Но выглядела она на все тридцать. На очень лихие, битые жизнью тридцать. Я лишь отрицательно покачал головой в ответ.

Дом жил своей особенной ночной жизнью. Не отказавшиеся от девочки, а может быть, даже и от мальчика стонали на все лады этажом выше. Курили небритые, плотные мужики, бросая на нас полные заинтересованности взгляды. То ли им было интересно, что здесь забыл такой мажористый офицерчик с дамой под ручку, то ли желали проверить содержимое моих карманов.

На первое я бы им вряд ли ответил, второе же разочаровало бы их в справедливости самой жизни.

Мы остановились напротив апартаментов. Дверь похитителя была единственной, что имела хоть какой‑то номер – не иначе, как сюда частенько наведывались гости и им нужен был хоть какой‑то ориентир. Из квартиры напротив неслась грязная, пьяная ругань.

– Здесь? – Майка спрашивала у Биски, дьяволица лишь кивнула в ответ. Зазвенели ключи, вынимаемые бесовкой из сумки, перекочевав в мою руку. Словно обе девицы страшно боялись раскрывать ту змеиную клоаку, что таилась по ту сторону стен.

Я, честно признаться, тоже.

Нехорошее чувство, одолевавшее меня с тех самых пор, как мы поднялись на нужный этаж сейчас только усилилось. Отбросив иные страхи, вонзил ключ в замочную скважину, отпирая дверь…

Глава 5

Если бы кто‑то спросил меня, что же конкретно рассчитывал увидеть внутри, я вряд ли бы смог ответить. Где‑то в самых потаенных уголках души сидело ощущение, что я злостный грабитель, взломщик, грязный мародер, что без спросу вломился в чужое жилище и готов грабить‑грабить‑грабить.

Мне казалось, что здесь уже будут гости. Те самые, что, опасаясь за собственные шкуры, примчатся уничтожать последние улики, что могли остаться.