Конфедерация Метала

– И в чём же прикол, брат? – спросил Дубобит, смотря на Гневена.

– Прикола нет, но и дело не такое простое. – Гневен посмотрел на второго стражника.

– В общем, суть такая… Мы с Гневеном давно заприметили двух работниц кабака…

– Одна рыжая такая, с большими сиськами… – перебил Гневен.

– А вторая с задницей, как орех, и стройными ногами. Блондинка. – продолжил стражник. – Короче, они ни в какую не хотят с нами уединяться…

– Да, а хочется, девочки‑то просто мрамор. – Гневен протёр лоб.

– И если вы нас раскрутите для них…

– А ещё лучше, если добьётесь для нас встречи с ними…

– То мы вас пустим.

Стражники пристально на нас посмотрели, выжидая ответа.

– Так, погодите. – Черногоре резко вышел из дрёмы, мотнув головой вверх. – Если вы нас пустите, а мы не сможем их убедить с вами что‑то поделать, или не станут слушать хвальбы о вас, то, ну… Вы же нас уже пустили, типа…

Злыня толкнул Черногоре и злобно посмотрел на него.

– Чего ты меня тыкаешь? – в недоумении вопрошал Черногоре.

– Кстати да, об этом мы не подумали. – второй стражник посмотрел на Гневена. Теперь их лица приобрели задумчивый вид. ‑Ну, вы короче к ним подойдите, поговорите, постарайтесь сделать всё как надо. А мы потом поспрашиваем у завсегдатаев в кабаке, общались ли вы с ними или нет.

– И насколько старались. – добавил Гневен.

Наши пьяные головы сочли это хорошей идеей. Однако, логику действий стражников лично я не совсем понял. Но, как бы то ни было, это и не важно, так как через минуту после рукопожатий гарнизону мы уже были с другой стороны закрывшихся ворот. На прощание, перед глухим хлопком металлических дверей, стражники оглянулись по сторонам, а второй из них приложил палец к губам, напоминая нам о необходимости быть тихими.

 

Город был буквально весь покрыт чёрными цветами, от чёрных каменных дорог до чёрных черепиц на крышах домов. Разве что разный оттенок материалов позволял не слиться зданиям, пристройкам и благоустройству в одну чёрную кашицу. Абсолютной чернотой выделялся Чертог, построенный на насыпи в центре западной части города. Раньше тут жили вожди этого домена, но, после объединения земель и введения тысяцкого правления в Братстве, Чертоги стали использоваться в качестве памяти древнему зодчеству и исторически важным моментам города. Также, в случае осады, Чертоги используются в качестве хранения припасов, так как хорошо оборудованы благодаря своим глубоким погребам и туннельным захоронениям. Дорога от восточных ворот вела строго в сторону Чертога, мимо центральной площади. Вдоль дороги, буквально от начала стены, шли тёмно‑серые дома и здания с заострёнными крышами, между которыми периодически проскальзывали подворотни и узкие дорожки с тропами. Мы шли по тротуару с правой стороны, стараясь не привлекать к себе много внимания. Фонари создавали небольшое освещение вокруг себя, но между ними всё сливалось в чёрную субстанцию, где кое‑как можно было разглядеть силуэты чего‑либо. Однако, от непроглядной тьмы спасали также свет из окон нависавших домов, в основном трёх‑четырехэтажных, и факелы проходящих мимо людей и проезжающих повозок, а также полыхающие глаза и рты стальконей.

– Так, ну что, воители, вы со мной к ювелиру, или дойдете до кабака? – спросил Хорав, пытаясь зажечь спичку для факела, который висел на левом бедре.

– До кабака. – сказал Злыня, собираясь ускорить шаг, но Дубобит остановил его, схватив за плечо.

– Да ладно, давайте лучше всё вместе сделаем. Не будем разделяться.

– Идея Дубобита неплоха. – поддержал я. Злыня был недоволен, а лица Черногоря и Тёмногоня были настолько тупы в данный момент, что можно было и не спрашивать их мнения.

От достаточно освещенной центральной улицы мы, в какой‑то момент, свернули в переулок. Прошли мимо пустыря с колодцем из чёрного кирпича, и вышли на более узкую улицу. Зачастую, чем дальше здания от площади и главной улицы или проспекта, тем хуже их качество и ухоженность. У Братства Мёртвого Вольфрама вы редко заметите этот контраст. Даже бывшие Чертоги и современные Вечевые и Тысяцкие Палаты выглядят достаточно аскетично и не вычурно, по сравнению с Капищами у Чёрного Обсидиана и Посадскими Дворцами у нас. Хотя, конечно, эти здания всё же были меньше ухожены, чем те, что расположились на главной улице.

– Хорав, сколько нам ещё идти? – Злыня с небольшой усталостью пинал найденный по дороге камешек.

– Мне нужно топливо для сознания, нужна подзарядка для сердца. – сетовал Черногоре, приходивший в себя.

– Может по пути есть какая пивная небольшая? – не терял надежды Тёмногонь.

– Метала ради, успокойтесь, осталось пройти квартал, и мы на месте. – расслабленно расхаживал Дубобит и наслаждался видами вокруг, как наслаждается любой, кто возвращается в родные и любимые для него места.

Я, Черногоре, Злыня и Тёмногонь расхлябанно плелись, теряя с каждой минутой ту энергию, эйфорию и драйв, которые с лёгкой руки давала скулька, в то время как Дубобит и Хорав бодро шагали по каменной кладке, с предвкушением ожидая наше недавнее состояние. Каждый шаг становился всё тяжелее, живот будто вздувался, лицо краснело, опьянение уже больше клонило в сон. Черногоре правильно сказал, необходимо было заправиться, иначе эта ночь будет проходить уже в тяжёлом сне.

Однако наши мучения не могли, как, в общем‑то, и всё вокруг, быть бесконечными. Мы вышли на очередную улицу из очередных дворов.

– Вон то здание нам и нужно, осталось только дорогу перейти. – Хорав махнул рукой в сторону худого, с острыми чертами, но все‑таки выше своих соседей, дома, который скорее по форме походил на четыре слитых воедино башни, пирамидальные крыши которых стояли напротив друг друга, создавая эдакий квадрат с нессиметричными по высоте углами. Нижняя правая башня, ближайшая к нам, была чуть выше остальных, более сплюснута верхняя левая, ещё ниже и тоньше верхняя правая, и, самая младшая из них, но самая приемлемая по толщине, была нижняя левая. Дубобит говорил о том, что ворон живёт за скульптуркой, и в моей голове возникло такое представление о здании, будто оно действительно богато всего одной небольшой скульптурой. Теперь же передо мной представал целый ансамбль скульптурок между крышами и фасадом, а также по угловым периметрам. Камень же здания, кроме того, что был не чёрным, а тёмно‑синим, так ещё и весь покрыт вырезанными в нём орнаментами, узорами и абстрактными рисунками.

– Да, такое здание явно сделано либо ювелиром, либо каким‑нибудь художником, либо травяным жрецом‑мудрецом. – заметил Черногоре.

– Слушай, ну если учесть, что этот Светич и ювелир, и бывший фанатик, то в принципе… – рассуждал Тёмногонь под одобрительное кивание Хорава.

– А кабак‑то где? – перебил Злыня, оглядываясь по сторонам.

– Вон в ту сторону, через несколько домов. – Хорав указал направо. – Пару минут ходьбы от ювелира.

Переулок действительно был тёмный. Хоть бы какого‑нибудь настенного факела завезли, не говоря уже о фонаре. Лишь разноцветные краски, которыми была зашпаклёвана по всей поверхности дверь, позволяли найти вход среди сливающегося мрака. Смугр, всё это время лавирующий на плече у Хорава, вглядывался в сторону скульптуры над дверью, начал каркать.