LIB.SU: ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

Коробка Кошмаров

Водитель, убивший моего Виктора, оказался пьян, как выяснилось позже. Мужа увезли в больницу. Он умирал, требовалась операция, но тут туда же доставили того пьяного водителя. За ним гнались полицейские, он на всей скорости въехал в столб. Ему, этому убийце, тоже нужна была срочная помощь. Он, к нашему несчастью, оказался сынком какого‑то крупного чиновника. Врачи взялись спасать его! Его, а не Виктора! Мой муж мёртв из‑за них!

– И теперь ты мстишь?

– Да! Лжесвидетели, адвокаты… Все, кто спас и прикрыл этого убийцу. Они свалили всё на моего Виктора. По их бумагам, виноват мой муж!

– Ты убила не всех. Кто остался? Водитель? – я посмотрел на зеркало в допросной. Там, за этим с виду непрозрачным стеклом, в другой комнате, стоял Лиходеев. Он всё видел и слышал. Надеюсь, майор подумал то же, что и я. У меня от этих мыслей по спине побежали мурашки.

Я угадал. Остался самый главный преступник. Снежная женщина не умеет лгать. Я сердцем чувствовал её боль и понимал, что она говорит правду.

Юки‑онна творила обряд отмщения. После его завершения душам убитых преступников, станем называть вещи своими именами, не будет покоя. Они вынуждены будут скитаться между нашим миром и миром духов.

Снежная женщина, она так и не сказала своего настоящего имени (а было ли оно у неё?), выманивала своих жертв в нужные места и там убивала. Так нужно для обряда. Должен был получиться десятиугольник – совершенная форма, он, как и эдельвейсы, и иероглифы – часть древнего действа. То, что все виновные – мужчины, сыграло Юки‑онна на руку. Она умеет принимать любой вид. Что ей стоит стать молодой привлекательной девушкой и заставить захотеть себя поцеловать? Как меня в тот момент, когда я надел на неё мешок. Что она там сделала? Лица я не видел, значит – какие‑то жесты? Запах? Не думаю, что Юки‑онна выдаст свои секреты. Я решил вообще у неё об этом не спрашивать.

А ведь оставались и ещё вопросы. К примеру, она «нарисовала» десятиугольник, потому что предстояло убить одиннадцать человек? Если бы их было, скажем, пять, она бы творила квадрат или убивала невиновных до нужного количества?

В точке, где должен был умереть последний, одиннадцатый человек, погиб Виктор. Об этом я догадался сам. Впрочем, Лиходеев, со своей прозорливостью, тоже это понял. Нужно будет потом поднять старые полицейские бумаги, поинтересоваться.

 

6

 

Теперь мне требовалось принять решение, и я его принял. Я уговорил майора отпустить Снежную женщину со мной. Лиходеев тоже считал, что справедливость важнее всего. Не даром я его уважаю.

Я был рядом с Юки‑онна, когда она…

В живых больше нет ни одного виновного в смерти её мужа. Сейчас на руке последнего выдавлен и скоро превратится в сплетение иероглифов знак эдельвейса.

Я видел смертельный поцелуй, наблюдал за ним, как за казнью приговорённого к высшей мере. Хотя, если разобраться, так оно и было. Только в роли судьи и палача выступала она, женщина из японской легенды.

– Ты ответишь мне на один вопрос? – после всего я старался не смотреть на Юки‑онна. Меня, признаться, увиденное шокировало, хоть я и сам на всё это подписался.

– Один вопрос. Задавай.

– Куда исчезли линии жизни с ладоней твоих… Обидчиков, – я чуть было не сказал «жертв».

– Я забрала их себе, – женщина замолчала, а я понял, что она не произнесёт больше ни слова. Вероятно, она решила, что её ответ расставляет все точки над i. Ну что же. Будет о чём подумать. Ещё одна загадка ко всем остальным, не более.

 

После этого я отвёз Юки‑онна на могилу Виктора. Она подошла к гранитному памятнику, легла и больше не встала. Дух Снежной женщины, совершив отмщение, ушёл. Сам, по собственной воле.

Тело Юки‑онна похоронили рядом с мужем. Я решил, что каждый год, 21 августа, буду посылать на их могилу цветы.

 

 

Юлия Бадалян

 

Чаша наполнилась

 

Свеча рвано отражалась в тусклом зеркале. Она взяла второе. Старое, точнее, старинное. Маленькое, круглое, с крупным сапфиром в центре оправы и изящной ручкой. Направила его на свечу, немного повертела, наклонила… Получилось! Перед ней выстроился маленький зеркальный коридор, освещённый дрожащими отражениями пламени. Он манил. Затягивал… Она отвернулась, встряхнула головой и перевела взгляд обратно.

Гадать она не любила, да и не видела в этом смысла. Её никогда особенно не беспокоило будущее по одной простой причине: она была в нём уверена. Не сомневалась в том, что сделает хорошую карьеру, удачно выйдет замуж, вырастит детей, а может и внуков. Что её жизнь сложится наилучшим образом – разве может быть иначе? Ведь ей всегда всё давалось легко, играючи. Поэтому она сама не знала, что заставило её в ночь на старый Новый год, вернувшись с весёлой вечеринки, не лечь спать, а погасить во всём доме свет и взяться за зеркала. Что она надеялась в них увидеть?

Точно не себя. А ведь именно она стояла в конце зеркального коридора. Она, только лет на пятьдесят старше. Иссохшая старуха в тёмной одежде, с измождённым бледным лицом и безумными глазами. Её взгляд пригвождал к стулу, лишал воли. Очень хотелось закричать, но не получалось; даже вздохнуть – не получалось. Она хотела опустить зеркало, закрыть коридор в никуда, но руки не слушались. Эти полупрозрачные, мерцающие в свете пламени глаза, казалось, вытягивали из неё силы. Старуха шагнула вперёд, будто желая покинуть зазеркалье, подняла тощую руку со скрюченными пальцами и приглашающе взмахнула ею, подзывая ближе к себе.

Не в силах противиться, она приблизилась к зеркальной поверхности. Мимолётно отметила, что старое зеркало всё испещрено тоненькими трещинками, но в следующее мгновение забыла об этом. Перед глазами замелькали картинки. Красивый мужчина, влюблённо смотрящий на неё, белое платье невесты, играющие в саду дети. Чёрная глыба, летящая навстречу, куски искорёженного металла и обломки кирпичей. Больничный коридор, обшарпанная палата, инвалидная коляска в углу. Тёмная пустая квартира, старуха, бесконечно и бессмысленно переставляющая с места на место тарелки на столе, накрытом на шестерых. Старуха подняла ничего не выражающие глаза и вдруг подмигнула: мол, хочешь так? Она в панике замотала головой: «Нет! Не хочу!» Старуха зло усмехнулась и исчезла.

TOC