Корона Ксилара

Парк великого герцога

– Горакс настаивает, чтобы мы поскорее шли на посадку, – сказал Карадур, вглядываясь в темноту.

После бегства из Ксилара они летели весь день и пересекли границу Оттомани. Ту чи над головой сгущались, начался дождь. Джориан и Карадур закутались в плащи. Но дождь расходился все сильнее и сильнее, вымочив их. На дне ванны плескалась вода.

– Неужели нам нечем вычерпать воду? – пробормотал Карадур. – Горакс жалуется на лишний вес.

– Раз ты заговорил об этом, – отозвался Джориан, – у ванны есть сток, заткнутый пробкой. Он должен быть под той веревкой.

Он пробрался в другой конец ванны и откинул в сторону моток веревки. Затычка оказалась большой пробкой, сидевшей так прочно, что сильные пальцы Джориана не могли ее вытащить. Тогда он выковырял пробку кинжалом, и вода вытекла из ванны.

Надвигалась ночь.

– Я заявляю, что силы Горакса подходят к концу, – сказал Карадур. – Он утверждает, что, если мы не позволим ему в самое ближайшее время приземлиться, он не выдержит и сбросит нас на землю.

– Прикажи ему притормозить, – ответил Джориан. – Я хорошо знаю страну, но не вижу даже собственных рук, не говоря уже о местности. Тут темнее, чем в брюхе у быка. По моим расчетам, мы должны через два‑три часа добраться до города.

– По крайней мере не перепугаем до смерти людей внизу, – сказал Карадур. – Раз мы их не видим, то и они нас не разглядят.

Джориан усмехнулся:

– Помнишь того возчика в Ксиларе, который соскочил с телеги, бросился через поле и спрятался в стогу?

– Да. Но твоя всемогущая секретная служба прознает об этом случае и поймет, что мы направились на восток.

– Верно. Но мне думается, что в Оттомани мы будем в безопасности. Оттоманцы всегда были на ножах с ксиларцами. Знаешь, какая чепуха получается, когда река меняет русло, оставляя песчаную косу, которая раньше принадлежала одной стране, а теперь оспаривается другой. Этот спор начался как раз тогда, когда мое правление подходило к концу, и я не успел его решить. Короче говоря, сомневаюсь, чтобы оттоманцы выдали нас.

– Надеюсь, ты окажешься прав. Щедрая взятка нередко берет верх над подобными местническими интересами.

– Тогда мы должны полагаться на скаредность ксиларского казначея. В мое время этот пост занимал Притио, сын Пеллитуса, так же неохотно расстававшийся с золотыми львами, как мальванский тигр со своей добычей. – Джориан вглядывался во мрак, пытаясь разглядеть какой‑нибудь крупный ориентир. – Прикажи Гораксу снизиться и лететь медленно, чтобы не врезаться в дерево или шпиль. Когда взойдет луна, нам наверняка удастся найти дорогу или реку, чтобы держать курс.

Через несколько часов дождь превратился в морось. Луна в последней четверти отбрасывала бледное жемчужное сияние на тучи над головой. Время тянулось медленно.

Склонившись через край, Джориан различал вспаханные поля, а временами – деревню, скопление черных прямоугольников во тьме. Но каких‑либо примет ему не удавалось обнаружить.

Карадур сказал:

– Горакс утверждает, что лишился сил. Он предупреждает, чтобы мы держались покрепче, поскольку вынужден совершить посадку.

Когда ванна опускалась, у пассажиров появилось ощущение головокружения. Тьма сгущалась – вокруг них поднимались деревья. С тихим шорохом ванна приземлилась на мягкий дерн.

– Демон прощается с нами, – сказал Карадур. – Знаешь ли ты, где мы оказались?

– Где‑то в Оттомани, – ответил Джориан, – если только Горакс не перемахнул границы герцогства и мы не попали в Виндию.

Джориан поднялся, ворча и разминая онемевшие конечности. Дождь перестал, но вокруг слышался плеск капель, падающих с деревьев.

Он выбрался из ванной. Кажется, они попали на небольшую травянистую поляну, окруженную огромными деревьями. Джориан обошел поляну по кругу. Вернувшись, он сказал:

– По‑прежнему не знаю, куда мы попали. Ладно, давай хотя бы выжмем воду из платья.

Стоя в ванной, Джориан разоблачился и выжал свою одежду.

Он чихнул и сказал:

– Надеюсь, что она высохнет, иначе мы замерзнем до смерти… А это еще что?

По поляне двигался какой‑то зверь; его шаги были почти бесшумными, но Джориан разглядел выделяющийся на фоне мрака еще более темный силуэт и услышал тихий шорох дыхания. Затем рядом с ванной раздалось фырканье. Над краем ванны появились два еле видных тусклых пятна. Джориан узнал запах.

Он сидел на мотке веревки, прикрывавшем слив ванны. Внезапно он вскочил, замахал руками и издал оглушительный вопль:

– Й‑йеу‑у‑у!

В ответ раздалось рычание, и зверь поспешно удалился.

– Кажется, леопард, – сказал Джориан. – Ты в порядке, отец Карадур?

Старый волшебник задыхался, ловя ртом воздух.

– Твой вопль едва не остановил навсегда мое старое сердце.

– Прости, но мне нужно было испугать кошку, чтобы прогнать ее. Небо светлеет. – Джориан ощупал одежду; платье Карадура было разложено на противоположной стенке ванны. – Еще не просохло, но нам лучше одеться. Его высушит тепло наших тел. Как насчет огня?

– Превосходная идея, только не знаю, осуществимая ли в этой сырости.

Джориан достал огниво:

– Проклятие! Мой трут отсырел, и я не знаю, как его высушить. Как ты думаешь, не удастся ли тебе вызвать огонь заклинанием?

– Если ты найдешь дрова, попробую.

Вскоре Джориан собрал охапку хвороста. Стоя в ванной, Карадур взмахнул жезлом, сделал несколько мистических пассов и произнес волшебные слова. В центре наваленной Джорианом кучи хвороста поднялся маленький голубой огонек. Пламя танцевало среди веток, то и дело издавая тихое шипение, но хворост не загорался.

– Увы! – сказал Карадур. – Ничего не получится, пока дрова не высохнут.

Джориан проворчал:

– Я всегда считал, что за помощью к магии прибегают тогда, когда все материальные возможности себя исчерпали. Но, похоже, волшебство так же часто оказывается бесполезным.