Курсант. Назад в СССР 8

А я в последнее время позволял себе слишком много выпивать и курить. Совсем сбил в теле здоровый дух. А этот чешет как спортсмен. Может, и есть легкоатлет в прошлом. Как‑то не успел я с подельниками познакомиться, сразу завертелось. Черт! Чувствую, что не догоню.

– Стоять! Милиция! – гаркнул я и пальнул в воздух предупредительный.

Но больше для того, чтобы почувствовать спуск. Тугой какой‑то он у ТТ‑шника, не как у моего родного Макарыча.

Бандит и ухом не повел. Мчался вперед и норовил скрыться в подворотне.

Врешь, не уйдешь! Я резко остановился и припал на колено. В такой позе не так шатает от сбитого дыхания. Прицелился. Чертова мушка и целик никак не хотели сойтись на одной оси. Руки подрагивали. Пить надо меньше. Наконец, я поймал в прорезь спину беглеца. Еще несколько секунд и он скроется за углом. Бл*ть! Спокойно… Вдохнул поглубже и задержал дыхание.

Бах! Мимо. Бах! Опять в молоко!.. Выдохнул и вдохнул. Задержка дыхания. Прицелился. Бах!

Есть! Убегавший покатился кубарем и уткнулся в песочницу. Хорошо, что в пустую. Мамаши вовремя уволокли детей по подъездам, едва заслышав выстрелы.

Я подошел к стонущему телу. Пуля пробила поясницу. Серый с трудом обернулся и проскрежетал:

– Сука! На х*ра? Ты же не мент больше.

– Бывших ментов не бывает, – улыбнулся я и закурил.

За спиной слышался вой милицейских сирен. Я сказал прохожим вызвать скорую и на всякий случай связал Серого его же брючным ремнем. Хотя с таким ранением он вряд ли сможет смыться. Но, вспомнив Зеленоярского Потрошителя, подстраховался. Тот без глаза и руки сумел от меня смыться, даром что студент.

Вернулся к универмагу. Там уже толпился народ. Оцепление из ППС‑ников теснило любопытных по сторонам. Женщину‑сотрудницу перекладывали на носилки. Жива. Даже в сознании. Инкассатора, что упал на крыльцо, уже не было. Только кровавое пятно на ступеньках.

– Андрей! – ко мне подскочил Горохов, за ним Погодин. – Ты почему не сообщил?

– Не успел, Никита Егорович, – горько ухмыльнулся я. – Они изначально сберкассу собирались брать.

– Ну, – кивнул Горохов. – Мы там и стояли, ждали вас. Весь квартал оцепили.

– Бес в последний момент поменял объект и маршрут, – ответил я. – Перестраховался. Я так понял, они сразу несколько планов нападения подготовили. Почему он выбрал именно этот – не знаю.

– Может, раскусили тебя в последний момент? – предположил Погодин.

– Не думаю. Залегендировали меня чисто. Даже со службы уволили. Если бы заподозрил, то пришил бы в машине. А так бутылку мне вручил с зажигательной смесью.

– Мда… – Горохов уставился на меня. – Ты что, куришь?

– Для образа начал, так сказать, – улыбнулся я. – Вжился в роль. Пить пришлось даже для этого каждый день.

– Вижу, что неделю небритый.

– Как инкассаторы?

– Один труп, – опустил глаза Горохов. – Не совсем гладко все прошло, не как мы планировали.

– Надо было их сразу брать, – поморщился я. – Не доводить до ограбления.

– И что бы ты им предъявил? – с вызовом вскинул на меня бровь Горохов. – Незаконные стволы? Так за них много не дадут. Скажут, что нашли, и условкой отделаются. А к прошлым ограблениям их не привязать было. Чисто сработали. Ни следов, ни описаний внешности. Нагло так нападали, что никто ничего не успевал сообразить и запомнить – сам знаешь, – мой бывший начальник только махнул рукой. – Это хорошо, что смежник наш, Черненко Алексей Владимирович, поделился оперативной информацией. Что один из его бывших сотрудников может быть причастен к ограблениям.

– Угу, – кивнул я. – Оказалось, что они все – бывшие сотрудники.

– На то был и расчет, – довольно почесал лоснящийся подбородок Горохов. – Уволить тебя со скандалом и к ним подсадить. Это ты, Андрей Григорьевич, ловко придумал. Вот только в ресторане немного переборщил. Должен был обычный пьяный дебош устроить, а ты братьям Геворкянам носы свернул.

– Да настроение было не очень, – улыбнулся я. – Вот душу и отвел.

– Ну, ничего… Там с ними уже все уладили. Дело прекращать будем по реабилитирующим обстоятельствам. А тебе снова надо заявление писать о приеме на службу. Уволили ведь тебя по настоящему, – ткнул в меня Горохов пальцем. – Для правдоподобности. И премии, кстати, ты не получишь. Она Геворкянам пойдет. За моральный вред, так сказать.

– Хрен с ней, с премией, – я хотел закурить, но, подумав, смял и выбросил сигарету (все, пора завязывать). – Второй раз я бы так же поступил. Сами виноваты. Не фиг женщин за жопу без спросу хватать. Особенно рыжих.

На это Никита Егорович мне ничего не ответил. Наверное, подумал, что я уж слишком вжился в роль – а может, вспомнил собственные сердечные раны. Эти, заразы, долго болят. Уж лучше перелом схлопотать или пулю. Впрочем, такого я Горохову говорить не стал – а то ещё передумает принимать от меня заявление. Хотя куда он денется с подводной лодки? Мы как два сапога уже. Но оба на правую ногу…

 

Глава 2

 

Апрель 1985 года. Петровка 38, кабинет руководителя межведомственной следственно‑оперативной группы Н. Е. Горохова.

 

Никита Егорович собрал нас экстренно. Обвел командирским взглядом и сообщил тоном, не допускающим возражений:

– У нас новое дело, товарищи. Собирайтесь. Вылетаем срочно в Брянскую область. Самолет через два часа. Спецрейс из Шереметьево.

– Ого, – Катков довольно потер мясистый подбородок. – Для нас выделили отдельный самолет?

Частые командировки вылечили его боязнь перелетов.

– Наверное, кукурузник какой‑то, – фыркнула Света, наморщив носик.

В летнем платьишке в легкомысленный горошек она смотрелась, как студентка. Замужество не испортило ее точеную стать.

– Нет, – с гордостью заверил Горохов, – целый АН‑24 отрядили.

– Не самый маленький самолет, – восхитился Погодин. – Мы на нем одни полетим? Что же там такого случилось в Брянске?

– Сам не пойму, – следователь спешно набивал кожаный портфель бланками протоколов и прочими нужными бумажками, впихнул туда изрядно разбухший от частого пользования томик УПК РСФСР, – Сказали выезжать и на месте разбираться. В лесу обнаружен труп подростка.

– Один? – уточнил я.

– А тебе сколько надо? – пожал плечами шеф. – Слава Богу, что один. Пока…