Курсант. Назад в СССР 8

– К чему такая спешка? – удивился Горохов. – Часом позже, часом раньше… Я планировал заселиться в гостиницу для начала.

– Там вас ожидают, – ответил Огурцов.

– Где? В РОВД?

– На месте преступления.

– Так туда мы и завтра наведаться можем. Осмотрим все на свежую голову, так сказать. Утро вечера мудренее.

– Вы не поняли, Никита Егорович, – Огурцов замотал головой на короткой поросячьей шее, которую еле‑еле обхватывал широкий безвкусный галстук. – Мы труп не забирали. Он там еще.

– Как – не забирали? – рука Горохова так и застыла с горящей зажигалкой.

– Ну, осмотр места происшествия еще формально не закончили, вас ждали. А тело утром обнаружили, дачники.

– Ого, – Горохов присвистнул. – Вот почему нас так гнали.

– Нам сказали, что вы оперативно прибудете, – улыбался Огурцов (интересно, он когда‑нибудь может не улыбаться?). – Вот мы и решили вас дождаться. Тело не трогали. Только судмед его, конечно, осмотрел. Парня опознали. Это Тетеркин Витя, пропал летом восемьдесят второго. Ему тогда тринадцать лет было. В лесу гулял и исчез. Будто провалился сквозь землю. А сейчас ему должно быть уже шестнадцать, вот только не вырос он нисколько. Родители его узнали. Привозили мы их на место. Чуть с ума не сошли от увиденного.

Огурцов вздохнул, почесал затылок и на минуту перестал улыбаться.

– Как такое вообще может быть? И мы не знаем, что думать. На парне даже одежда та самая, в которой он в последний раз из дома ушел. Поэтому решили дождаться специалистов. То есть вас…

– Хм… – Горохов приоткрыл окошко и закурил. – Иван Петрович, мы конечно, постараемся помочь. Но аномалии – не наш профиль, так сказать. Как вы уже читали в журналах, мы специализируемся на серийных убийцах. Или на громких преступлениях. Как ни кощунственно это звучит, убийство подростка – ни под то, ни под другое не подпадает. Кстати… А какова причина смерти? Его точно убили?

– Причина смерти неясна, – развел руками колобок. – Видимых телесных повреждений нет. Вскрытие покажет.

– Так почему вы решили, что это убийство? – Горохов обернулся и глянул через сиденье на следователя с некоторой укоризной.

– Ну, а как же? – пожал плечами тот. – Три года мальчишки не было, а тут нашелся. Тихенький и дохленький. В таком возрасте беспричинно не умирают. Еще и в лесу.

Часа через полтора машины обогнули городок, перед которым возвышалась бетонная, выбеленная известью стела. Над перекрестием серпа и молота застыли массивные буквы: «Цыпинск».

Волга свернула на грунтовку и, минуя населенный пункт, нырнула в тень смешанного леса. Прохлада приятно легла на плечи, придя вместе с запахом хвои и трелями птиц. Пыльный асфальт остался позади. Апрель на Брянщине выдался теплый. Будто лето наступило. Я с облегчением выдохнул. Сзади маячила «канарейка» с мигалками, в которой сидели Света, Катков и Погодин.

– Что же паренек? – недовольно спросил Горохов.

– Городок, который мы проехали, – Огурцов кивнул на Цыпинск. – Оттуда родом потерпевший. Что вам сказать? С родителями жил, в школе учился. Пионер. Все как у всех, ничем не выделялся. Ни в спорте, ни в учебе. Обычный пацан, тихоня. Когда пропал три года назад, помню, мы целую неделю леса прочесывали. Всю область на уши поставили. Добровольцы со всех краев к нам приезжали, помогали искать уже хотя бы тело. Я тогда был уверен, что его уже не было в живых. Потому что все прочесали. До самой Украины и Белоруссии. Кто ж знал, что он еще три года проживет.

– Ну, до Украины и Белоруссии у вас рукой подать, – скептически заметил Горохов.

Еще недавно в кабинете с ним спорили мы, а теперь мой начальник сам, кажется, всё больше уверялся, что вызывали нас сюда сгоряча – возможно, что совершенно зря.

– Пусть. Но и там коллеги союзных республик прилегающие леса осмотрели, – заверил Огурцов. – Мы области и республики соседние известили. Ориентировки разослали. Думали, может, мальчик заблудился и вышел где‑то далеко от дома, ведь всякое бывает в лесу. Была еще версия, что зверь напал. Медведь, кабан у нас водятся.

Через несколько минут дорога совсем сузилась. «Волга» жалобно скрипнула боками об еловый лапник и уткнулась в древесную стену.

Рыжеусый Игнат заглушил машину и, обернувшись, виновато проговорил:

– Иван Петрович, дальше не проедем…

– Без тебя знаю, – нахмурился на секунду тот, но через мгновение вновь поспешил натянуть на круглом, как блин лице, свою неизменную улыбку. Будто не следователь со сложным делом, а официант какой‑то, который на чаевые набивается.

– Прошу за мной, товарищи, – Огурцов шустро выбрался из машины и резво вскочил на коротенькие ножки, утонув по колено в прошлогодней траве. – Тут недалеко.

– А что делал протерпевший в глухом лесу? – Никита Егорович огляделся.

Колючие тени столетних деревьев затмевали солнце.

– Да разве ж он глухой? – еще шире улыбнулся колобок. – Тут с Цыпинска народ постоянно шастает. Туристы всякие. Грибы в августе начнутся. Ребятишки в войнушку и индейцев играют. Опять же‑таки, дачи здесь близко.

– И никто раньше в лесу у вас не пропадал? – скептически спросил Горохов.

– Пропадали, конечно, ну так люди везде теряются. У нас это случалось не больше не меньше, чем в других краях и областях. Статистику вам не подскажу. Это вам надо в уголовном розыске узнавать, сколько без вести пропавших числится.

Огурцов поражал меня жизнелюбием.

– А у вас разве в прокуратуре учет не ведется? Уголовные дела по факту исчезновения людей ведь возбуждаете? – расспрашивал Горохов с пристрастием.

– По умолчанию сто третью возбуждаем. Убийство. Но материалы у разных следователей. Большинство дел приостановлены уже давно.

– Но вы даже сверку и анализ не проводили? – продолжал наседать Горохов, недовольно зыркнув на собеседника. – Сколько людей пропало за последние три года, товарищ Огурцов?

– Да проводили, наверное, сверки эти, – отмахивался короткими дутыми ручками Иван Петрович. – Этим у нас зампрокурора занимается, а я человек маленький. Мое дело расследовать и дела в суд направлять.

– Или приостанавливать их за отсутствием обвиняемого, – пробурчал Горохов.

– Что же делать, – оправдывался колобок. – Стопроцентной раскрываемости не бывает. Это утопия.

– Но стремиться к ней всё‑таки надо, Иван Петрович, – назидательно проговорил Горохов. – Поднимите‑ка все дела с пропавшими в области за последние пять лет. И мне на стол… Особе внимание уделите пропавшим подросткам. Вызовите их родителей, сам хочу с ними побеседовать. И нам еще нужна будет служебная машина. Та, на которой мы приехали, вполне подойдет.

Горохов задумался, вспоминая, не упустил ли чего, и совсем не ожидал сразу получить ответ.

– Простите, Никита Егорович, – колобок виновато улыбнулся. – Но я не могу вам все это предоставить.