Курсант. Назад в СССР 9

– Да нет, все у нас со Светой нормально. Но сейчас я, вроде как, старший группы, а Света у меня в подчинении, получается.

– Ну и что? Везде так. Муж начальник РОВД, а жена – главбух в этом же отделе. Каждый своих родственников подтягивает.

– Нам не разрешили. Ну, как не разрешили, намекнули, что мы группа союзного масштаба, не стоит афишировать свои родственные связи и компрометировать советскую милицию, а то, дескать, выглядит со стороны, что в группу попадают не лучшие сотрудники, а как вы и сказали – жены, кумы да кореша. Да и Свете не хочется чувствовать себя ущемленной. Чтобы косо не смотрели и пересуды не распускали, что, мол, на такую должность благодаря муженьку своему залезла. Предложили ей перевестись, если расписаться захотим, да только она, сами представляете, без этой работы себя не мыслит. Восемь лет ведь уже все вместе работаем. Только вот вы выбыли…

Я позволил себе драматическую, почти мхатовскую паузу – стоял и смотрел вдаль.

– А я вам зачем? – стал набивать себе цену следователь. – Ты сейчас главный, тебе и карты в руки.

– Я нападающий, не капитан. А нам нужен капитан в команду. Весомый такой, и чтобы ворота мог защитить в случае чего, перед Москвой прикрыть.

– А что? – оживился Горохов. – Вас пытались опять расформировать?

– Ходили слухи, что могут. Слишком долго мы дела раскрываем. Последнего каннибала полгода не могли поймать. Потому что нет должного мозгового центра у нас, как раньше.

При этих словах Горохов приосанился:

– Да, это непросто. Ну, ничего, ваш новый следователь опыту наберется, просто молодой еще.

– Да какой он молодой, целый советник юстиции. Просто нет у него блеска в глазах, как у вас. Работает, лишь бы принудку отбыть.

– Так воспитывай, – довольно крякнул Горохов. – Проводи беседы, научи, заставь.

– Научить можно бумажки перебирать, а сыщик в душе должен быть сыщиком. Сами знаете. Так что бросайте, Никита Егорович, яму туалетную, гараж, рыбалку и прочих пескарей и возвращайтесь на службу.

Горохов старательно приглаживал лысинку:

– А что я Лене скажу? И потом, кто меня обратно возьмет? Возраст, однако.

– Возьмут, я уже узнавал. Восстановят и должность, и классный чин. Согласие только ваше нужно. А то, боюсь, без вас долго будем ловить этого Михайловского убийцу. И если ещё дольше, чем с каннибалом выйдет…

– Ну, озадачил, Андрей Григорьевич, мне надо подумать, – Горохов так яростно перебирал пуговицы на своей рубашке, что одна из них не выдержала экзекуции и оторвалась. – На семейном совете обсудить все, так сказать. Такие решения сразу не принимаются. А туалет мне достроить надо, кровь из носу. И душ уличный поставить. Я вон и бочку прикупил для него у соседа.

– Ну, вы думайте, Никита Егорович, – подмигнул я. – А я пока в машину схожу.

– Зачем это?

– Увидите…

Я действительно ушел, вытащил из «Волги» папку и вернулся. Развернул бумаги и протянул Горохову.

– Что это? – он пробежал по строчкам глазами.

– Проект приказа о вашем восстановлении в должности.

– Как это? – глаза его моргали часто, а сам он еле сдерживал приступ внезапной радости. – Я же согласия своего не давал. Что это значит?

– Ничего страшного, что не давали, – я перелистнул листок и ткнул пальцем в низ документа. – Вот здесь подпись поставьте свою и дату задним числом. Больше от вас ничего не требуется. Остальное я сам все сделаю.

– Так вы что? За меня все сами решили? – Горохов изобразил возмущенный вид, но это особо у него не получилось. Потому что выглядел он так, будто получил дорогой подарок.

Он взял авторучку, крякнул и размашистым росчерком поставил свою подпись, на секунду даже ей залюбовался, давненько никаких документов не подписывал.

– А если бы я не согласился? – уставился он на меня. – А проект приказа уже готов.

– Так согласились же, – улыбнулся я. – Я же вас тоже знаю. Как вы говорите – облупленного.

– Обедать идите, – на крыльце выросла Лена с полотенцем наперевес.

– Солнце, – Горохов виновато опустил глаза. – Мне в понедельник на работу надо…

– Спасибо за приглашение, – кивнул я застывшей на крыльце Лене. – Но мне пора. До свидания, я тороплюсь.

Я поспешил убраться с участка. Сзади доносились охи‑вздохи Лены и оправдывающееся бормотание Горохова:

– Ну, Ленок, ну сдохну я на этом огороде. Не мое это – с рассадой возиться и теплицу собирать. А там, ты знаешь, такое… А давление я проконтролирую!

 

Глава 2

 

Москва, Петровка 38, кабинет межведомственной следственно‑оперативной группы

 

– Он точно придет? – Федя ерзал на стуле и поглядывал на часы. – Уже полчаса как рабочий день начался.

Его беспокойство передалось и Каткову. Алексей раздувал щеки и вздыхал.

– Придет, – заверил я. – Вы же знаете нашего шефа. Не сможет он отказаться от такого предложения.

– Но он никогда не опаздывал, – Погодин встал и глянул в окно, высматривая шефа. – Ни разу в жизни я не видел, чтобы он задерживался.

– Сядь, не мельтеши, – поморщился я. – Я же говорю, придет.

– Андрюха, скажи, а он сразу согласился? – не унимался Федор. – Что сказал? Даже время на раздумья взять не захотел?

Оставалось только головой покачать.

– Захотел, только я не дал. Некогда думать, когда страна в опасности. Сегодня у нас самолет в Михайловск.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Горохов. Гладко выбрит, как в старые добрые времена, но костюмчик на нем смотрелся уже слегка тесноватым. Лицо довольное, но красное, как вымпел, и на лбу испарина.

– Здравствуйте, товарищи! – Горохов широко улыбнулся и поставил на стул какую‑то самошитую из лоскутов котомку.

– Никита Егорович! – Федя бросился к шефу, схватил его руку и стал трясти. – А мы уж думали, вы не придете! Откажетесь от должности! А вы пришли. Ура!

– Ну, куда я без вас? – пожал плечами Горохов. – Опоздал малость. С утра курицы соседские в огород наш залезли. Пока всех изловил да через забор перекинул, час потерял. Представляете? Они весь горох выклевали, что Лена посадила. А еще с утра галстук никак свой не мог найти. Ни одного не осталось. Вот нашел кое‑как старый. Оказывается, Лена моими галстуками помидоры в теплице подвязывает. Да, что я все о себе, да о себе? Вы‑то как? Что нового?