Курсант. Назад в СССР 9

– Не знаю, – пожал плечами Жмых. – Два дня назад только последнюю жертву нашли. Пока вскрытие, пока экспертиза, то да сё. Там еще труп должен быть. Могу узнать.

– Не надо, в любом случае с судмедом переговорить необходимо.

 

* * *

 

Бюро судебно‑медицинской экспертизы (а в простонародье – морг) оказалось почему‑то на территории детской больницы.

Ну хоть в отдельном здании, и то ладно. Хотя, со слов Василия, морг сообщался подземным переходом с больницей. Этим пользовались врачи и пугали нерадивых ребятишек, которые лежали в стационаре, что если они будут плохо себя вести, то ночью к ним придут покойники. Мы не стали высказываться по поводу компетентности местных педиатров, так как россказни Васи явно нельзя было слепо принимать на веру.

В морг прибыли всем составом нашей группы. Даже Света. Обычно она по таким учреждениям не ездила, но тут случай особый. Жертвы есть, маньяк имеется, а мотив и психотип совсем не ясны. Вот и захотела Света поприсутствовать при разговоре с местным судмедэкспертом.

Мы свободно прошли в здание, первый этаж которого был зашит под самый потолок в блеклый салатовый кафель с кривыми швами. Пахло хлоркой и серой. Прошагали несколько пустых кабинетов и очутились в лабораторной части.

Нас, наконец, заметили. Навстречу вышла девушка в безупречно белом халате, стройная и смуглолицая. На фоне затертого кафеля и бетонных полов цвета серой безысходности она смотрелась очень контрастно. Я привык наблюдать судмедэкспертов в облике потёртого вида растрепанных мужиков и ненакрашенных женщин возраста лишнего веса и широкой кормы. А тут вполне себе цаца. Волосы стянуты в конский хвост. Симпатичное лицо, строгое и чуть хмурится.

Завидев ее, Федя чуть раскрыл рот.

– Выдача тел с торца здания! – увидев нас, проговорила она командным голосом.

 

Глава 3

 

– Позовите заведующего отделением, – шеф развернул свежеиспечённые корочки, показав их медичке, и важно добавил. – Моя фамилия Горохов.

Фамилия должна была произвести впечатление на судмедэксперта, ведь уже не только в узких кругах наша межведомственная группа была широко известна. Газеты пестрели заголовками о деятельности нашего коллектива после каждого громкого дела. Но девица нас не признала.

– Вы из области? Слушаю вас.

– Мы из Москвы, – хмыкнул Горохов. – В удостоверении же написано.

– Я в ваших удостоверениях не разбираюсь. Так что вы хотели?

– Я уже озвучил свою просьбу, – в голосе Никиты Егоровича появились нотки раздражения. – Немедленно позовите главного. Дело срочное.

– Я и есть заведующая отделением. Титова Вера Павловна.

Никита Егорович на секунду раскрыл рот, признаться, и я был удивлен, что такая молодая‑зеленая – и уже в начальство выбилась. Сколько ей? Лет двадцать пять, может, двадцать семь? Где‑то так.

– Замечательно, – шеф подобрал челюсть и вошел в русло делового разговора. – Мы расследуем убийство Бочкина, того, которого два дня назад вам привезли.

– А, этого пожарного, – кивнула Вера. – Я лично его вскрывала.

– Отлично, мы хотели бы осмотреть тело, и расскажите нам подробно причины смерти. И все, что может быть полезным для следствия.

– Тело в холодильнике, пройдемте, – Титова уверенно зацокала каблучками к дальнему ответвлению коридора.

Даже халат не смог скрыть перекаты ее упругих ягодиц. Девка явно со спортом дружит. Света, заметив мой взгляд «не туда, куда надо», одернула меня за руку и гневно зыркнула.

– Это у меня профессиональное, – шепнул я в оправдание и улыбнулся. – Людей при первом знакомстве разглядывать, чтобы понять, что они собой представляют.

– Еще раз увижу, что на задницу пялишься, профессионал, – прошипела она мне на ухо, – в отдельный номер переедешь.

Мы приблизились к непомерно широкой двери, обитой крашеной жестью. Сбоку на стене плакат: «Уходя, гаси свет!» с изображением тети с мужиковатым лицом, которая грозила пальцем.

Титова распахнула дверь. Комната‑холодильник оказалась без изысков. Это в фильмах «картотека трупов» в моргах устроена в виде штабелей удобных выкатных ящичков. А тут все по‑простому. Помещение без окон. На потолке – ржавые трубы. Все заставлено каталками, на которых покоятся усопшие. Запахло формалином и тухлятиной. Далеко не все тела были первой свежести.

Внутрь заходить, естественно, никто не захотел. Титова вошла одна. Взяла каталку с нужным телом, накрытым простыней, и потянула ее к выходу. Перешагнула через истерзанный временем деревянный порог. Скрипучие колесики уперлись в преграду и никак не хотели перескакивать.

Девушка откатила тележку чуть назад, чтобы взять небольшой разгон, но к ней подскочил Федя:

– Позвольте, Вера Павловна! Я помогу.

Он отважно взялся за ручки облезлой каталки и, стараясь не смотреть внутрь комнаты, где в мрачном холоде сгрудились подобные же тележки с трупами, с силой дернул ее на себя.

Тележка перескочила через порожек, колеса ее завернулись, и она вплотную приблизилась к Погодину. Труп вытащил синюшную руку из‑под простыни и ударил по бедру Федю.

– А‑а! – тот отскочил в сторону, как ошпаренный.

Мы тоже вздрогнули. Хотя, конечно, это просто рука от тряски выпала, а не мертвец ожил. Но Федя, так старательно изображавший смелого джентльмена, теперь прилюдно сконфузился. Титова глянула на него снисходительно:

– Что вы кричите? Это вам не поликлиника. У нас пациенты всегда спокойные.

– Мне показалось, что он меня схватил, – Федя ткнул пальцем на свисающую руку.

– Трупное окоченение прошло, вот он и «шевелится», – поморщилась медичка.

Она, не церемонясь, сдернула простынь прямо в коридоре, не утруждая себя откатить тело в смотровую.

На листе из нержавейки лежал голый мужик комплекции далеко не маленькой.

Брюшная полость и грудина уже были достаточно аккуратно зашиты после вскрытия. На черепушке, словно кусочек из пазла, присобачен фрагмент лобно‑теменной кости. Как он там держался, я не понял. Казалось, если еще раз тряхнуть тележку, то он отвалится.

Света поморщилась и отвернулась. Федя же, чтобы реабилитироваться, даже подошел поближе, но держался бочком, в стороне от грозно свисающей руки.