Лавка «Любовные снадобья»

– Послушай, – недовольно уставилась на нее зеленючими глазами рыжая. – У нас так уж заведено: раз тебя не за ту приняли, значит, ты та самая и есть.

– Черте что! – выругалась Лиза. – Но ведьмовать‑колдовать я и правда не умею.

– Твои проблемы.

– Да что ты за фамильяр такой! Ты же помогать мне должна! – возмутилась Лиза. – А вот как возьму и пожалуюсь на тебе в эту вашу… контору! – ляпнула она. Ляпнула наугад, а Корнелия вдруг подобралась и испуганно сказала:

– Не надо! Только не в конторню!

Ага! Испугалась! Значит, и правда есть какая‑то конторня, где таким, как Корнелия могут нагоняй дать.

– Тогда объясни, как мне выпутаться из сложившейся ситуации.

– Как‑как, – снова расслабилась Корнелия, видимо, решив, что Лиза пока на нее жаловаться не собирается. – Не умеешь колдовать – научись.

– А можно?

– Конечно. Ты же Кортни, вы для этого рождены. Вот попробуй щелкнуть пальцами.

Лиза тут же усердно щелкнула. Ничего не произошло.

– Да ты не просто щелкай, а подумай, что хочешь получить. Только ты не переусердствуй, – поучала ее Корнелия. – Маленькое желание за раз. Поняла?

– Ага, – кивнула Лиза. – Хочу в спальне веселенькие обоины. – Лиза щелкнула пальцами.

– Беги смотри, – ухмыльнулась Корнелия. – Только мыслины‑желаньица правильно мыслить надо, а то всяко может получиться.

Лиза уже не слышала Корнелию, и та, поняв, что на сегодня свободна, снова обернулась кошкой и убежала из дома.

– Веселенькие обои, обоины веселенькие, новенькие, сладенькие, – приговаривала Лиза, спеша вверх по лестнице и не переставая щелкая пальцами.

Еще из коридора Лиза расслышала какие‑то странные звуки, будто кто‑то потихонечку хихикал. Не иначе как рыжая над ней насмехается!

На пороге спальни Лиза встала как вкопанная. Обои преобразились. Не было больше въевшейся столетней пыли и паутины. Со всех стен на Лизу смотрели улыбчивые уродцы: то ли клоуны из цирка, то ли Дамми Симплтоны, большие, маленькие, средненькие, они корчились в смешных позах и строили девушке рожи. А еще они смеялись, тихонечко так, но на‑а‑агло! В добавок к этому с обоев капала разноцветная тягучая нуга, издававшая аромат конфет и ванили.

– И сладенько, и веселенько, – прошептала озадаченная Лиза.

Ей пришлось еще раз сто щелкнуть пальцами прежде, чем обои превратились в обычные кремовые, с тонкими деревянными реечками, окантовывающими каждое полотно. Красиво получилось, но подушечки пальцев Лиза защелкала до мозолей.

Видимо, она все‑таки и правда была одной из колдовниц Кортни, только дефектная, ничего у нее не выходило с первого раза.

Полы Лизе пришлось мыть вручную. Конечно, не как баба Прасковья, задрав к небу пятую точку, но шваброй намахалась изрядно. Зато к тому времени, как на улице стемнело, спальня была готова к употреблению – все в ней сияло.

Сил на то, чтобы преобразить еще и ванную комнату тоже у Лизы уже не было. На ладонях мозоли от веников и швабр, на пальцах – от щелканья.

Несчастным мешком Лиза повалилась на кровать и устало закрыла глаза. Однако уснуть она не могла. Казалось, прямо к лицу ей поднесли люстру на тысячу лампочек – так было ярко. Открыв глаза, Лиза поняла, что все светильники в доме так и горят с тех пор, как их зажгла Корнелия. Тут же девушка вспомнила наглую кошачью ухмылку и слова рыжей: «Гасить будешь сама».

 

Глава 8

 

Чего только Лиза не испробовала, чтобы погасить свет в доме, но оранжево‑голубые язычки пламени дрожали и горели пуще прежнего. Все светильники в доме были одинаковых конструкций: на подставке – круглой, овальной, в форме лепестка – стояла толстая свеча, а вокруг нее было стекло, где‑то дутое, в форме полусферы, где‑то вытянутое кверху, словно древнегреческая ваза, где‑то по стеклу вилась красивая резьба.

С первого взгляда Лизе показалось, что это простые восковые свечи, которые должны погаснуть от дуновения ветра. Правда, огонь на них был не совсем обычный. Лиза, недолго думая, и дунула. Пламя дернулось и, кажется, засияло ярче прежнего. Лиза дунула еще. Точно! Вон как вспыхнуло!

Поднеся руку к пламени, Лиза поняла, что оно не обжигает.

– Значит, волшебство, – протянула девушка.

Для верности она дунула еще – свет засиял, будто выскочившее из‑за облаков солнце. Лиза осмотрела подставку и ручку, с помощью которой светильник был вкручен в стену. Никаких тебе кнопочек, никаких тебе выключателей. На другом светильнике – то же. Лиза щелкнула пальцами – пламя даже не вздрогнуло. Да что же это за свет такой! Полыхает будто день ясный! Как спать‑то? Вон их сколько в доме, светильников волшебных.

– Кошка! – рявкнула Лиза. – Корнелия! Где тебя носит! Подсунула мне свинью, помощница.

Рыжей нахалки нигде не было видно.

– Небось опять на сеновале с каким‑нибудь ушлым котом, – фыркнула Лиза.

Она прошла в кухню, где было светло, как в полдень. Взгляд Лизы упал на раковину. Ага! Вдруг вода поможет? Девушка тут же нашла какую‑то заскорузлую, покрытую нагаром кастрюльку, наполнила ее водой и опрокинула на ближайший светильник. Раздалось шипение, а потом как громыхнет! Лиза зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что огонь от свечки‑светильника, приплясывая и будто скалясь, тонкой ниточкой побежал вниз. И вот уже пол кухни превратился в один огромный светильник.

– Да мою хибару теперь из космоса видно! – обалдело процедила Лиза.

Огонь не жегся, он просто ярко светил. Что ж теперь делать‑то?

В дверь со стороны лавки забарабанили. Да так, что Лиза испугалась, как бы ее не снесли с петель. Она бросилась в лавку прямо по ползущему по полу пламени. Хорошо, что то не обжигало и к одежде не прилипало. Кажется…

Распахнув дверь, Лиза уже собралась отругать непрошенных гостей, что так безжалостно долбили в ее несчастную дверь.

– Огневцом балуетесь! – прямо с порога заорал на Лизу грозного вида мужик. Он был одет в комбинезон ярко‑зеленого цвета, а в руках сжимал какую‑то кислотно‑салатовую штуку, по форме напоминающую огромных размеров спринцовку.

– Ничем я не балуюсь… – попыталась возразить Лиза.

Мужик, не слушая ее, поднял спринцовку и нажал. Лизу обдало липкой болотного цвета жижей. Завоняло так, будто убежало молоко и в то же время протухли яйца.