Леди Горничная

Водрузил на стол саквояж в матерчатом чехле – пятна на нем тоже были… выразительные. Внутри что‑то звучно и страшно брякнуло. Звякнул замочком… и с педантичностью хорошей домохозяйки на кухне принялся раскладывать начищенные до блеска инструменты: ножнички, щипчики… Последним появился артефакт‑заглушка – в курортных городках такие продаются на каждом углу, чтоб музыка из танцевальных залов спать не мешала. Звероватый тип активировал его небрежным щелчком ногтя – теперь сквозь хлипкую фанерку двери не пробьётся ни один звук, как в каменном каземате.

– Вы… что вы делаете? – я подалась на стуле, вжимаясь в спинку так, что еще немного и тот опрокинется. – Вы же не будете меня… бить?

– Ну что ты, милочка, конечно же, не будем, – ласково‑ласково сказал инспектор.

Тип натягивал кожаные перчатки, неторопливо, палец за пальцем.

– Бить женщину… с такой нежной кожей… – инспектор наклонился ко мне и медленно провел по моей щеке подушечкой большого пальца. Обвел контур подбородка… И как ребенка щелкнул по носу. – Следы же могут остаться… на личике… – и вдруг присел передо мной на корточки, заглядывая в глаза снизу вверх. Я торопливо стиснула ноги и сжалась на стуле еще сильнее. – Но и ты должна нас понять, милая… Мы ведь – кто? – его ладонь легла мне на коленку.

– Полиция… – едва слышно прошептала я, опуская глаза на эту самую ладонь, медленным, ласкающим движением скользящую вниз по моей ноге. Поглаживание его пальцев чувствовалось и сквозь шерсть, и сквозь нижнюю юбку…

– Во‑от… А ты нам врешь – разве ж это хорошо? – его пальцы доползли до края юбки, скомкали подол и скользнули под него.

Я дернула ногами, пытаясь вырваться – и кольцо его пальцев стиснуло мою щиколотку до боли, а тот тип, Заремба, с неожиданной плавностью шагнул мне за спину.

– Полиция защищает, а не… вот так, – я попыталась оттолкнуться каблуками – стул поехал, ножки заскрежетали по деревянному полу… и уперлись во что‑то… в кого‑то… Заремба наклонился ко мне, поигрывая медицинским скальпелем, и ухмыльнулся, открывая кривые желтые зубы. Слишком тонкое для его широких ладоней лезвие с неожиданной ловкостью ныряло между пальцами, то прячась в кулаке, то вдруг возникая острым жалом у самой моей щеки.

– Мы защищаем! – инспектор перехватил стул за ножки – моя юбка задралась, открывая чулки. Левый был заштопан под коленкой, и инспектор ухмыльнулся. – От дряней вроде тебя… – и вдруг одним пружинистым движением поднялся, больно стиснул пальцами мой подбородок и запрокинул голову так, что я стукнулась затылком об спинку стула. – А ну говори, быстро!

– Я скажу, честное слово, только не трогайте меня! Пожалуйста… – голос мой упал до шепота. За спиной шумно дышал Заремба, а его толстые пальцы копошились в моих волосах!

– Что скажешь? – инспектор сдавил мне щеки так, что лицо собралось в гармошку.

– Все скажу! – промычала ему в ладонь я. – Что вы хотите!

– Хооороооошооо… – протянул он. – Но только попробуй еще раз соврать и… Заремба!

Заремба натянул прядь моих волос с такой силой, что я взвизгнула и… чик! Отхватил ее у самой головы.

– Ай! – вскрикнула я – кожу обожгло холодом.

– Как тебя зовут? – гаркнул мне в лицо инспектор.

– Летиц…

– Заремба!

– Нет, не надо, не надо! Гортензия… Гортензия Симмонс, вот как!

Его глаза были прямо передо мной – темные, нетерпеливые и злые.

– Видишь, как просто говорить правду, Гортензия Симмонс! – усмехнулся он.

«Просто, как же…» – уныло подумала я.

– Что ты делала в поезде?

– Е… ехала… – промямлила я. Его глаза стали похожи на птичьи – полные запредельной, нечеловеческой ярости, как у охотничьей птицы, так что я зачастила. – Сюда ехала, в Приморск!

– Зачем? – он схватил меня за волосы, отгибая голову назад.

– По… приглашению… – прохрипела я.

– Снова начнешь про де Молино рассказывать, Заремба тебе глаз выковыряет, – ласково пообещал инспектор, постукивая моей головой об спинку стула.

– Не буду, не буду! – простонала я. – Я… по делам… по делам!

Знать бы еще по каким!

– По каким? – взревел он, нависая надо мной. Волосы мои он выпустил, но руки его потянулись к горлу. – Куда пропали твои подельники? Что вы там делали, в этом купе?

– Подельники? – только и смогла повторить я, но он уже снова вцепился мне в волосы и трепал меня, как терьер тряпку, брызгая слюной в лицо.

– Вас было трое в том купе – двое исчезли, но уж тебя‑то я не упущу, ты‑то мне все расскажешь!

– Я не причем!

– Да как же! Тварь, рассказывающая, что она то леди, то магистр, про коммивояжера какого‑то, который невесть куда делся, хотя мы оцепили весь вокзал, старуху, которую демоны вытащили в окно… Почему демоны прилипли именно к вашему окну, почему оно разбилось, говори – на куски порежу, дрянь!

– Это я! Я их приманила! – заорала я в ответ. – Чтобы… чтобы… не тащиться в дилижансе от Мадронга!

– Баррака! Баррака, очнись! Баррака, что за дурь!

Сквозь наши крики инспектор не сразу расслышал, как пронзительно орет у меня за спиной Заремба.

Замер, тяжело дыша. Наконец выпутал пальцы из моих волос, и поднял глаза на Зарембу:

– Чего ты орешь, как ненормальный?

– Я? – прошипел у меня из‑за спины тот. – Ты хоть слышишь, что она тебе говорит? Или так хочется громкое дело до приезда столичных раскрыть, что мозги отшибло? Она демонов приманила? Она что – архимаг? Сумасшедший архимаг: приманила демонов, чтоб не трястись в дилижансе! Она несет бред, ты слушаешь бред – а ненормальный здесь я? – Заремба выбрался у меня из‑за спины, с каждым вопросом наступая на явно растерявшегося инспектора…

А‑а‑отлично! Я поджала ноги и… со всех сил оттолкнулась каблуками… от инспектора. Его швырнуло в стенку – ну так я не специально! Главное, что я вместе со стулом отлетела в другую… Кубарем скатилась с сидения, а стул с грохотом рухнул. Метнулась к двери, рванула ручку, дверь распахнулась, и я вылетела в коридор…

– Ты что, дверь не запер? – прижимая ладони к отшибленному животу, прохрипел инспектор Баррака. – Держи эту дрянь, что встал!

Заремба ринулся следом и… с размаха врезался всем немалым весом в… запертую дверь. Что‑то хрястнуло, хрупнуло… дверь снесло с петель, и она с грохотом вывалилась прямиком в коридор, а сверху выпал Заремба.

Моя иллюзия рассыпалась, а я метнулась из угла за дверью, промчалась по спине Зарембы… тот заорал, не понимая, кто по нему топчется. И со всех ног рванула по коридору!