Леди Горничная

– Эх, везет же этим лордам! – свистящим шепотом сообщила другая «веселая голова», остальные заухмылялись. – С нами такие крали ведаться не желают…

– С тобой, болтун поганый, даже я, старая, вязаться бы не стала! – проскрипела выбравшаяся во двор старуха. – А ну марш работать, а то вам дай волю, вы тут и до вечера просидите! Марш, кому сказала! – метла выдвинулась вперед в почти фехтовальном выпаде, едва не стукнув весельчака по носу. Тот ойкнул и исчез за штабелем. Стукнуло‑грюкнуло, снова раздался ойк и обиженный голос весельчака проныл:

– Вы бы, мамаша Торрес, поосторожнее! Покалечите – кто вам работать станет?

– Да с безрукого лучший работник, чем с тебя, обалдуя! – отругнулась мамаша Торрес. – Пошли, пошли! – метла снова свистнула, сгоняя работников с ящиков – торчащие головы исчезли одна за другой.

– К лорду, это вам, дамочка, в поместье надо ехать, – пояснил парень с ветошью, продолжая сосредоточенно вытирать измазанные машинным маслом пальцы.

– Он тут не бывает? – уточнила я.

– Почему не бывает, очень даже бывает! – возмутилась мамаша. – Вчера наезжал! – задумалась и неуверенно уточнила. – Или третьего дня?

– Если вам скобы нужны, или петли, или еще какой заказ, так вон, с Рикардо обговорить можно, – она ткнула метлой в сторону парня с ветошью.

– Вы управляющий? – уточнила я.

– Лорд де Молино управляет фабрикой сам. Я мастер. Рикардо Лангес, к вашим услугам.

Я кивнула – больше своим мыслям, чем его словам.

– Могу я осмотреть фабрику?

– Исключено, – отрезал он, глядя на меня настороженно, а мамаша Торрес немедленно перехватила метлу в боевую позицию.

– А может, я хочу сделать большой заказ? Не ждете же вы, что я его подпишу, не ознакомившись с условиями производства? – я склонила голову к плечу.

– Я, сударыня, вообще ничего не жду, – отрезал Рикардо Лангес. – Велит лорд Тристан показать вам цеха – выполню, не велит… – он развел руками, едва не мазнув мамашу Торрес ветошью по носу.

Я покладисто кивнула:

– Тогда я поговорю с лордом, – и повернувшись на каблуках, направилась обратно к коляске.

– А и поговорите… леди, – бросила мне в спину старуха.

Я не остановилась и не обернулась. Даже если она узнала меня, я ее совершенно не помню! Я запрыгнула в коляску раньше, чем Улаф успел сорваться с места, чтобы подать мне руку. И махнула кучеру – трогай!

– Надо быть совершенно… – инспектор пожевал губами и процедил. – …совершенной …женщиной, чтоб думать, будто вас вот так возьмут и пустят! Все хранят свои коммерческие секреты!

– Вы совершенно правы, инспектор! – торжественно согласилась я. – У нашей семьи всегда был свой, совершенно особый метод накидывания скобы на ушко. Упаси боги, конкуренты узнают!

Инспектор поглядел на меня подозрительно. Улаф почему‑то тоже. А я что – я ничего!

– Хотела бы я знать, где вторая фабрика… Перед моим отъездом для нее как раз фундамент заложили…

– Эта? – кивнул Улаф.

Я приподнялась в коляске – и поняла, что да, она. За кустами и плющом, разросшимися буйно, как в дождевых лесах Ганглии, прятались фундамент и даже нижняя часть стен с намеченными оконными проемами. Не очень‑то они за пятнадцать лет продвинулись.

Мы молча поглазели на то, что должно было стать второй фабрикой де Молино. Кучер негромко цокнул языком, и коляска покатила дальше.

Я делала вид, что любуюсь обочиной, мне не верили – в неопрятных кустах и обломках кирпича не было ничего живописного.

– Я вот думаю, что лорд Тристан скажет, когда узнает, что вы тут шастаете, – неприязненно покосился инспектор.

– Странный вы, – я рассеяно мазнула по нему взглядом, – думаете, что лорд Тристан скажет мне, вместо того, чтоб думать, что агенты имперской безопасности скажут вам.

– Так это когда еще будет! – инспектор неожиданно дерзко ухмыльнулся. – Им ведь дирижаблем почти неделю добираться – пока мы тут не разберемся, что случилось, дорожники поезда не запустят. А имение де Молино – вот оно! – и он торжествующе указал на невысокие воротца в живой изгороди, неожиданно ухоженной после разрухи вокруг фабрики.

– Вот теперь‑то мы и узнаем, что вы за леди и какой ярл вам прадедушка! – с явным торжеством в голосе воскликнул Баррака.

 

Глава 11

Тристан и Марита

 

Ворота, в отличии от фабричных, были свежепокрашенными и запертыми. Зато новехонькая будка сторожа пустовала. Перегнувшийся с облучка кучер толкнул створку – та только глухо брякнула, ворота не открылись.

– Эй! Есть тут кто? – кучер привстал, вглядываясь в густые кусты вокруг узкой подъездной аллеи.

– Вы нас специально сюда завезли, – с явным удовлетворением объявил Баррака.

– Конечно, специально, – удивленно оглянулась на него я, – это же боковой въезд, случайно сюда попасть, это еще исхитрится надо! – и подобрав подол, выбралась из коляски. Лучше б не подбирала – хоть не видела бы, какой он грязный! Месячное жалованье за возможность переодеться. Хотя во что – саквояж‑то в полиции остался… Ну хоть помыться!

Я оглядела прутья ворот – покрашенные‑то они покрашенные, но если присмотреться, то прямо поверх ржавчины, так что… Я собрала пальцы в горсть и просунула руку между прутьями. Теперь вывернуть кисть до предела и… кончики пальцев прижали край защелки. Та звучно клацнула и засов подскочил вверх. Створка со скрипом открылась.

Я махнула кучеру, чтоб заезжал.

– Ничего не изменилось! – хватаясь за протянутую руку Улафа, выдохнула я. И рука у меня все такая же тонкая, и ворота за прошедшие пятнадцать лет разве что красили. Губы невольно тронула слабая улыбка, при взгляде на хмурого Барраку, превратившаяся в сильную. Прям‑таки в ухмылку.

– Эй! Стойте! Кому говорю! Стрелять буду! – завопили вслед коляске.

Баррака взвился на ноги. Толчок, рывок, поворот, пистолет в руке, ноги широко расставлены, чтоб не пошатнуться, и вот он уже стоит в коляске, целясь в кто‑там‑орет. А с другой стороны и чуть сбоку, чтоб не перекрывать обзор, с оружием наизготовку вскочил Улаф.

Орлы. Герои. Горжусь. Почти…

На дороге, придерживая обеими руками штаны, замер молодой парень. И потерянно моргал, глядя в нацеленные на него дула огнестрелов.