Леди Горничная
Я задумалась: пусть его или не давать инспектору спуску? Что‑нибудь вроде: «Вы у всех задержанных вещи присваиваете или только мои платья приглянулись?» Как‑то мелко это… Пока думала, выбор закончился – я уже промолчала. Костас распахнул дверь.
У ведущего меня под руку Улафа невольно вырвался облегченный вздох, когда тяжелый жаркий воздух сменился прохладным полумраком. Да что там, и меня проняло! Я запрокинула голову к потолку, позволяя сквознячкам, юркими змейками снующим между искусно прорезанными окошками, охладить разгоряченное лицо. Высокий свод, выложенные сине‑зеленой, прохладной даже на вид, мозаикой, точно парил над головой. Парадная лестница, не тяжеловесная, как в столичных домах, а прихотливо изогнутая, будто виноградная лоза, невесомо взмывала к портрету юной бабушки де Молино в летящем белом платье, и дедушки в пузырящейся на ветру рубахе…
В глазах опять предательски защипало.
Я и забыла уже, как красив мой дом.
– Кто вы такие? Костас, кто это? – раздался… нет, не визгливый, леди не визжат… почти‑визгливый женский голос.
А, нет, уже давно не мой…
Я торопливо сморгнула.
Опираясь округлой рукой на широкие мраморные перила, на изгибе лестницы застыла темноволосая леди со зло поджатыми губами. Она всегда была полновата, а с возрастом обещала располнеть еще больше… и надо же, взяла, и не сдержала обещание! Так и осталась знойной южной красавицей с приятными округлостями. Разве что постарела… Немножко. Совсем немножко. Будто не пятнадцать лет прошло, а пять. И ведь не маг ни капельки, даже обидно!
– Добрый вечер, Марита! – тон у меня вежливый, а слова – издевательские. Вечер я ей безнадежно испортила, по глазам видно.
Марита изобразила фальшивое удивление – брови демонстративно поползли вверх…
– Не стоит, – я покачала головой. – Ты начнешь восклицать, что впервые меня видишь, а у меня документы с собой. И вообще я тут с полицией, – я кивнула на Барраку. – Неловко потом будет… перед родственником. Позволь представить тебе – лорд командор Улаф Рагнарсон. А это, дорогой кузен, леди де Молино. Жена моего старшего брата Тристана.
– Рагнарсон? У де Молино нет таких родственников, – мазнув по коротко поклонившемуся Улафу невидящим взглядом, процедила Марита.
– А у Тормундов есть.
Некоторое время она еще боролась с собой – взгляд ее метался между Барракой, Улафом, мной. Прикидывала: полиция ведь… и родственничек этот… нежданный… И наконец сдалась. Лицо ее дернулось от ярости, Марита вцепилась обеими руками в перила и подалась вперед, точно хотела ринуться на меня сверху лестницы, как орлица на добычу.
– И досстало же наглости явиться! После стольких лет! Еще и с полицией!
Костас едва заметно расслабился – в глазах его мелькнуло облегчение.
– Как же я могла пропустить похороны моего дорогого старшего брата! – сладко‑сладко протянула я.
Костас напрягся снова – и не только он: дернулся Баррака и даже Улаф поглядел удивленно.
– Похороны? Какие… Что ты говоришь? – вот теперь Марита в самом деле взвизгнула – пронзительно, как укушенный поросенок. – Ты… ты…
Наверху хлопнула дверь, послышались торопливые шаги:
– Марита? Что здесь происхо…
– А вот и он! – я подхватила юбки, вихрем взбежала по лестнице и прежде, чем Тристан успел хотя бы слово сказать, с размаху пала ему на грудь.
Брат пошатнулся и обхватил меня за плечи, не столько обнимая, сколько стараясь удержаться на ногах.
Я тут же отстранилась, вглядываясь ему в лицо, и с чувством выпалила:
– Удивительно хорошо выглядишь… для того, кто лежит при смерти!
– Тристан, о чем она говорит? Что значит… при смерти? – завопила Марита, уже позабыв о манерах вовсе, и кажется, даже попыталась оторвать меня от шеи Тристана.
– Ой! Я не должна была говорить? Вы это скрываете? Знаешь только ты и О’Тул? – старательно засмущалась я, а сама всмотрелась в брата еще раз, уже осознанно и без злости.
А ведь он и правда… сдал. Облысел, как отец, и морщинами обзавелся, каких у отца до последнего его дня не было. Мешки под глазами – будто Тристан много и часто колдовал, не давая себе восстановиться. Под ладно скроенным сюртуком чувствовался вислый животик – будто не колдовал вообще! Магия, она ведь энергию тянет, заставляя есть… простите мой франконский, жрать все, что не успело сбежать от наколдовавшегося до спазмов в желудке мага. Регулярно колдующие маги толстыми не бывают! За исключением моего брата Тристана, не самого слабого природника… который в свои сорок пять выглядел шестидесятилетним!
Меня словно варом изнутри обдало. А если… я угадала? Если лепрекон не соврал, Тристан и впрямь умирает, они не говорят никому и… Я снова приникла к груди брата. Диагностических чар я знаю немного, но те, что знаю, у меня работают неплохо – пришлось в свое время натренироваться. Сейчас я не чувствовала ничего особенного: сердце билось чуть учащенно – тук‑тук, тук‑тук – но спишем это на нашу встречу… Ток крови… да тоже нормальный! Пот пахнет слабенько и правильно, но… Я слабосилок! Вымотавшийся слабосилок‑иллюзор, а не целитель, и болезни бывают разные, хотя если я ничего не чую, с моим‑то опытом, значит, она только начала развиваться, и в столице наверняка…
«Стоп! Стоп! – мысленно заорала я. – С ума сошла? Он – лорд де Молино, у него хватит влияния и денег на лучших целителей, для этого ему вовсе не нужна моя помощь!»
– Да отпусти же ты меня! – пропыхтел Тристан, отчаянно вырываясь из моих рук.
Мне нужна пауза. Мне очень‑очень нужна пауза – слишком уж стремительно все происходит после моего отъезда из столицы!
Я замерла, глядя поверх плеча брата остановившимся взглядом. Высвободилась…
– Что такое? – Тристан нервно оглянулся.
– Инсссспектор! А идите‑ка сюда!
Баррака дернулся – ага, не только он шипеть тут может! Вышло не хуже, чем у королевской кобры. Инспектор неспешно поднялся к нам…
– Добрый вечер, милорд!
– Добрый, инспектор, – ошарашенно пробормотал Тристан. – Могу я узнать, что случи…
Я простонародно ткнула пальцем в портрет на стене, походя едва не угодив братцу в глаз – Тристан отпрянул.
Отлично видный со ступенек, на стене над поворотом лестницы висел портрет статной длиннокосой блондинки – типичной северянки – в зеленом костюме для верховой езды.
– Как вы тогда сказали: нет тут никакого портрета? Зачем же так врать? – у меня мелко задрожали губы. – Вы хотели меня оклеветать? Или брата – передо мной? – я судорожно всхлипнула.
– Я… Я… Клянусь… – инспектор перевел растерянный взгляд с меня на портрет и обратно. Его даже было немного жаль: сказать, что еще недавно портрета здесь не было – так Тристан слышит, сказать, что был – так я здесь, и под локоток меня держит взлетевший по лестнице Улаф. – Милорд, неужели эта… дама… и вправду ваша сестра? – в отчаянии выпалил он.
