Леди Горничная

– Врете! – я невольно отпрянула. Его слова были неприятно созвучны моим мыслям. Я не видела брата так давно, что и вспоминала его как… умершего. Умом я понимала, что Тристан жив‑здоров, но чувства… Чувства говорили, что мой старший брат, научивший меня ловить рыбу и разжигать костер, азартно пересказывающий книги про путешественников со своими добавлениями, и прокрадывавшийся в комнату с половинкой торта, когда меня в наказание лишали сладкого, умер вместе с родителями. А в поместье живет чужой человек, владетельный лорд де Молино. И вот сейчас мысль о том, что он умирает не только в моей памяти, но и на самом деле, стиснула сердце неожиданно больно. – Врете! – повторила я.

– Перед смертью‑то! – он скорбно опустил уголки губ и попытался даже вытереть рукавом сухие глаза.

– Не вашей же! – фыркнула я. Сомнения у меня оставались… но скажем так, в обе стороны: может – врет, может – нет. – Супруга его знает, что Тристан послал за мной?

– Супруга у лорда – истинная южная леди, понимающая, кто в семье главный! – наставительно выдал лепрекон и пробурчал. – Знает, а как же… При ней меня отправляли…

Значит, даже если она и была против, ее мнение не приняли в расчет.

Я рассеяно уставилась вниз, на запруженную народом улицу.

Даже сквозь закрытое окно до меня доносились цокот копыт, гудки мобилей и пронзительные вопли мальчишки‑газетчика:

«Магистр гильдии магов‑дорожников убит в собственном особняке! Глава имперских гончих заявляет: это чудовищное преступление будет раскрыто в самый короткий срок! Убийцы не уйдут от наказания! Биржа волнуется: как повлияет трагедия на стоимость перевозок в Междумирье!»

Лавируя между прохожими, мальчишка понесся дальше. Люди, не‑люди, снова люди, другие разумные… Джентльмены в цилиндрах и котелках, женщины в капорах, бойкие уличные мальчишки… У парадного входа в особняк вампир в глухом плаще флиртовал с хорошенькой разносчицей. Не иначе как поменяться хочет: он ей ужин в дорогой ресторации, и она ему тоже… ужин. Как же не хочется уезжать – от такой привычной, понятной, такой… моей, моей собственной жизни! Что бы там кто о ней не думал…

– Я… приеду… – с трудом пропихивая слова сквозь схваченное спазмом горло, наконец, процедила я. – Раз так…

– Вот и отлично! Южный экспресс отходит поутру. Надеюсь, сама доберешься, а то у меня еще в столице дела… поважнее, чем горничных в поместье доставлять. – лепрекон мгновенно вернулся к прежней издевательской манере.

– Я помню, где находится имение моих предков, – холодно обронила я, – а вы забыли про деньги на билет.

Лепрекон замер с поднятой над порогом ногой. Вздохнул так душераздирающе, что у человека неподготовленного непременно должно было дрогнуть сердце… и вытащил из‑за пазухи кошелек со знакомым гербом – ведь это и мой герб тоже, хотя я давно уже об этом не вспоминала.

– До чего же некоторые до чужих денег жадные! – буркнул он, с досадой швыряя кошелек на стол. – На! Тут и на первый класс хватит! А не станешь шиковать, так платьишко приличное прикупишь… Хоть что‑то как у леди будет: или место в экспрессе Междумирья, или одежка! – ухмыльнулся он. – Так что домывай полы и собирайся, только ложечки хозяйские, смотри, не прихвати! Мало милорду от тебя позору – не доставало, чтоб за тобой в поместье полиция явилась, – и зло топая, направился прочь.

Я еще немного постояла, прислушиваясь. В соседней комнате тихонько рыкнули… дальше был заполошный вопль и стремительный топот ног. Туманная Гончая, приглядывавшая за О’Тулом от самого входа, все‑таки решила показаться.

Я взвесила кошелек на руке. Я и впрямь еду? После всего, что было сделано и сказано, снова увидеть брата? И если бы только его! Там же еще «истинная южная леди‑супруга», и соседи, которые – в хрустальный шар не гляди!.. – к моему приезду будут знать, как непокорной де Молино не повезло в жизни. Взгляды: злорадные, презрительные, издевательские… Деланное сочувствие, скрывающее все то же злорадство… Советы! А также сплетни и слухи.

Я не хочу туда ехать!

Но… Так много разных «но»! И слова О’Тула, что брат умирает, пусть и сомнительные…

– Я же уже сказала, что поеду! Ну и чего тянуть? – фыркнула я… и пошла собираться.

 

Глава 2

На вокзале Междумирья

 

Подобрав полы плаща, я прыгала по полуразобранной мостовой. Во время войны до столицы алеманцы не дошли, но бомбардировка заклятиями и драконо‑налеты прекратились только в самый последний, третий год войны, когда уже мы вломились на их территорию. А до этого по улицам прошлись и шквалы огня, и наводнения, и торнадо, и просто здания проваливались под землю. Защита не справлялась, даже императорская резиденция лишилась левого крыла, а загородные дворцы превратились в груды обгорелых развалин. Первый год после войны пытались просто разгребать руины… а потом столицу охватил настоящий строительный бум. Все послевоенное десятилетие столица строилась: роскошные особняки, деловые конторы, недорогое жилье на окраинах. Тянули рельсы электрических конок, расширяли улицы… Словно жители задались целью доказать, что война – это ничего, что после войны даже лучше стало.

Придерживая шляпку, я запрокинула голову, и пересчитала этажи строящейся башни. Четырнадцать, сегодня их уже четырнадцать, а будет целых двадцать четыре! От одной мысли о такой высоте перехватывает дух!

– Па‑аберегись, красавица! – у меня над головой пролетела плотно увязанная укладка кирпичей. Рывками, будто на невидимом столбе, принялась подниматься на самый верх стены. Высунувшиеся из оконного проема рабочие втянули ее внутрь, а снизу уже поднималась следующая. Я с улыбкой поглядела на щит строительной компании – летающую башню рода да Коста.

Война вернула алтарной аристократии потерянные позиции, а расцветшая после войны промышленность сделала положение древних родов и вовсе непоколебимым. Оказалось, что привыкшие гвоздить врагов молниями герцоги Стормворд и электричество поставляют самое дешевое, хищных боевых пауков маркизов Верасуа можно научить ткать, лорды Стилвуд умеют не только корежить, но и прокладывать рельсы, а морские леди Сэйлор в каких‑то три года превратили свой боевой флот в торговый. Да и вообще самая дешевая энергия для фабрик и заводов – от родовых алтарей аристократических фамилий. Для некоторых господ это оказалось изрядным сюрпризом – десять лет прошло, до сих пор еще потявкивают, что не след лордам заниматься делами столь низменными. В основном, обычные промышленники, неспособные тягаться с новыми фабриками аристократов, возмущаются, ну и те из алтарных лордов, кто не смог найти себе место в новом, послевоенном мире. Слабые иллюзоры вроде меня, например.