Лесник: Назад в СССР

– Это понятно, но все же… Кто мог напасть на здоровенного лося? Да в этой дуре весу килограммов пятьсот с лишним! Попробуй‑ка, завали ее из ружья!

– Не в ружье дело. На самца, на открытом пространстве и не каждый медведь рискнет лезть, а про мелких хищников я вообще молчу. Меня другое настораживает – почему не видно практически никаких следов борьбы? Заметь, только листья немного разрыты и мох с камней содран. Все, – Иваныч поднял голову и осмотрел местность. – И еще не пойму, зачем лосихе вообще нужно было лезть в эту лощину? Здесь же нет ничего, что она могла бы употребить в пищу. Вернее, есть, но пищи вокруг и без того предостаточно.

– Может, ее напугали? – предположил я. – Вот и забрела не туда.

– Не знаю. Я вообще теряюсь в догадках. Но даже если и так, что с ней произошло потом? Не сама же она себя разодрала. Гляди, опять лапы оторваны.

На мгновение повисла тишина.

– Ты говорил, видел нечто подобное и раньше, – поинтересовался я. – А что именно?

– Ну… – Матвей Иванович наморщил лоб, вспоминая обстоятельства того времени. – Помнится, это еще в тридцать пятом году было. Я тогда в Воронеже в отпуске был у старого друга. Там поселок небольшой есть, уже и не помню, как он там назывался. Так вот там тоже подобное было, только не с дикими животными, а с домашним скотом. Коровы, свиньи. И вот примерно так же было.

– И что, выяснили что‑нибудь?

– А ничего, – вздохнул старик. – Примерно дня три такая ерунда повторялась, а потом само собой прекратилось. Я бы и не вспомнил этот случай, да только вот так же у коров задние ноги были оторваны. А на них больше всего мяса.

Здесь было что‑то необъяснимое, мистическое.

Пока я у себя в голове перебирал варианты, егерь вдруг созрел:

– Уж не происки ли это нечистой силы?

Он посмотрел на меня странным взглядом, мне кажется, в его глазах даже на мгновение испуг промелькнул.

– Иваныч! Ну е‑мое! Ты вроде мужик в возрасте, а веришь в сказки про оборотней и духов?

– А отчего же нет? – глядя мне в глаза, возразил тот. – Черти там всякие, кикиморы… Думаешь, их не существует?

Я невольно рассмеялся. Махнул рукой и неторопливо двинулся дальше – чего толку стоять и на лосиные останки смотреть?!

Лично я во всем этом ничего сверхъестественного не видел. Объяснение простое – либо хищник какой‑то постарался, либо человек. Может, случайность, а может, и закономерность. Безусловно, разобраться нужно, но стоять рядом с тушей и просто нести чуть насчет нечистой силы? Нет уж, извольте.

Туман по‑прежнему стелился по земле, правда, стал более редким. Сырость уже начала действовать на нервы, поэтому я намеревался быстрее покинуть этот участок и выбраться на открытое место.

Справа, вдоль намеченной мной тропинки шел выход скальной породы, густо покрытой зеленым мхом и плесенью. Между камнями были огромные трещины, где‑то журчала вода.

Однако не прошел я и двадцати метров, как остановился в нерешительности – прямо передо мной, во влажной грязи был отпечаток. То ли ноги, то ли звериной лапы – точнее не скажешь, потому что след был нечеткий.

– Иваныч! – настороженно пробормотал я, затем потянулся к висящему за спиной ружью. Затравленно осмотрелся по сторонам. Кто бы ни оставил этот отпечаток, он все еще мог быть рядом.

– Отдаленно похоже на медведя! Хотя, нет, – спустя несколько секунд выдал заключение егерь. Сел рядом, принялся осматривать. Взял палку, ковырнул грязь. Зачем‑то понюхал.

– Ну, ты еще на вкус попробуй! – невесело фыркнул я.

– Не умничай.

Отпечаток был только один, ничего похожего поблизости больше не было.

– Мелковат след для медвежьего! – заявил я, глядя на старика. Так‑то я уже видел следы медведицы, и они куда крупнее были, да и выглядели иначе.

Егерь вздохнул.

– Чертовщина какая‑то… Ладно, идем отсюда. До поселка недалеко, километра два с половиной.

Мы покинули лощину. Честно говоря, когда мы оставили позади низину, затянутую туманом, даже дышать стало легче. Сырой воздух как будто на мозги давил. Примерно через час последняя кромка леса осталась позади, и вдалеке, в небольшой долине мы увидели границы крохотного поселка.

– Это что, и есть Прокофьевка? – уточнил я, разглядывая ее в бинокль.

– Она самая. Удивлен?

– Честно говоря, да. Она же меньше Соболевки раза в два, – заметил я, оглядывая темные, покосившиеся дома из сруба. – Судя по всему, она гораздо старее. Не удивлюсь, если еще с девятнадцатого века стоит, с царских времен?

– Так и есть, – кивнул Матвей Иванович. – Здесь население человек пятьдесят, а может уже и меньше. Охота здесь не пошла, а потому артелей здесь тоже нет. Ну чего встал? Пошли, нужно до темноты успеть.

И верно, на западе уже начинал алеть закат. Пройдет совсем немного времени, солнце зайдет за горизонт и лес погрузится во тьму. Что ни говори, а не было у нас желания бродить по темноте, учитывая близость поселка.

Когда же мы пересекли границу Прокофьевки, я сразу осознал тот факт, что уровень жизни здесь куда хуже, чем в той же Соболевке. Поселок был вытянут с севера на юг и примостился в небольшой долине, среди редколесья.

Здесь была только одна улица, не было ни школы, ни отделения милиции. Жилых домов если десятка два наберется – и то хорошо. Здание сельсовета представляло собой старую покосившуюся избу, у которой из‑за времени даже крыша прохудилась. Местных жителей на улице почти не было, а те, что имелись, все были в возрасте. Ни одного молодого человека я тут не заметил.

Справа, на самой окраине среди сухих зарослей, ржавел брошенный ЗИС‑5, с отсутствующим передним колесом. Рядом примостилась разбитая телега, сразу за ними стоял развалившийся и потемневший от времени сруб. Выглядело удручающе.

– Как‑то все совсем печально… – пробормотал я, на пару секунд остановившись у машины. – Сдается мне, что сюда и транспорт не ходит?

– Ходит. Раз в месяц. А своей техники тут еще с войны нет.

– Ну а егерь‑то хоть здесь имеется? – поинтересовался я.

– А как же? Конечно, имеется, – проворчал старик, глядя по сторонам. – Степан Кузьмич, опытный охотник. Ночью с закрытыми глазами куда угодно дойдет. Только древний он уже, как говно мамонта. Очень надеюсь, что не помер еще. Да‑а, тяжко признавать, что Прокофьевка медленно, но верно загнивает. Здесь ведь и охотников почти нет. А с другой стороны, чего тут молодежи делать? В пятьдесят втором поговаривали, что ее расселять будут, но так и не дошло до этого. И таких вот загибающихся поселков как Прокофьевка, во всем Союзе тысячи… Но Никите Сергеевичу не до таких мелочей.

У меня сложилось о поселке своеобразное мнение, которое можно было описать всего одним словом – дыра. Даже сравнительно небольшая Соболевка, расположенная на окраине таежной глуши, на фоне этого поселка смотрелась куда лучше. А уж если сравнивать с каким‑нибудь небольшим городишкой, так и подавно.