Лисовский. Всевидящий барон 2
– Активация протокола “агония”, – невнятно прохрипел Болек, поднимаясь на ноги. В ту же секунду что по его телу, что по телу Лёлека пробежала судорога. Братьев‑амбалов затрясло, раздался объёмный гул, а в их глазах мелькнуло тёмно‑синим.
Видимо, пришло время второго раунда… и в этот раз моя сторона точно должна победить. Хотя бы потому, что теперь я не один.
– Рот! – не дожидаясь, пока два брата‑акробата закончат активацию своего протокола, я схватил швабру, что стояла в углу, и зарядил её энергией. Взяв её, будто копьё, сделал выпад в сторону Лёлека.
Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы этот ублюдок снова открыл рот. Его ультразвук действовал на меня убийственным образом, выводил из строя контроль над телом, а про энергию и говорить нечего. Поэтому я прицелился куда надо и через мгновение тело здоровяка с грибной причёской врезалось в стену. Швабра погрузилась внутрь сантиметров на двадцать, и я продолжал давить.
– Вонючий! Твой! Рот!
– А‑ы‑а‑ы‑ы‑ы‑ы‑х‑х‑х‑ф…
Кудрявцева тоже медлить не стала. Как только я ринулся на Лёлека, руки девушки вспыхнули ярким солнечным светом и она набросилась на Болека. Краем глаза заметил, как его ручная коса попыталась ранить Наталью, но тут же вспыхнула огнём.
Наш стремительный блицкриг давал свои плоды, и теперь требовалось завершить начатое. Пока Кудрявцева доминировала над одним ублюдком, я всё глубже запихивал швабру по второго, параллельно отбивая его вялые попытки это остановить. Бил по слабым местам, подсказанным Глазом Хроноса. Одним из таких была точка под рёбрами. Удар‑удар‑удар. Швабра!
С характерным хрустом деревянное приспособление переломилось, когда я запихал его примерно наполовину.
– Чёрт!
Бум!
С объёмным эхо удар амбала впечатывается в силовое поле, наспех созданное мной, и я отлетаю назад, врезавшись поясницей в писсуар. Лёлек выплёвывает швабру, шагает вперёд и, отставив руки назад, будто готовясь к прыжку, открывает рот. Я машинально прикрываю уши, чтобы снизить эффект от ультразвука.
– Ы‑х‑х… – изо рта амбала‑гриба вылетает лишь усталый вздох.
Ха?..
В глазах его читается непонимание. Что‑то явно пошло не по плану. Возможно, ультразвук настроился не на ту частоту, и теперь Лёлек не мог его использовал.
Вот кретин!
В следующее мгновение я хватаю с пола обломок швабры и, зарядив его энергией, начинаю избивать противника. Все атаки направлены точно в самые уязвимые места.
– Урод! – вскрикивает Кудрявцева и, подобравшись вплотную к Болеку, хватает того за одежду и чётким движением перекидывает через себя. Он подлетает к потолку, и там получает мощным световым потоком, что поджаривает его как следует.
Не отставая от своей союзницы, я вкладываю по‑максимуму энергии в острый наконечник швабры и бью им по лицу, а потом втыкаю в глаз.
Не издавая и звука, Лёлек лишь слегка приоткрывает рот и начинает скатываться по стене вниз.
– Ну, вот и всё, – устало вздыхаю я отхожу к кабинкам, хватаюсь за дверь, чтобы не упасть. Сил практически не осталось.
Кудрявцеву же наоборот – всё случившееся лишь раззадорило. Она, не желая униматься, подскакивает к Болеку и продолжает наносить ему удары, хотя тот уже не сопротивляется.
– Всё‑всё, – трогаю девушку за плечо и вовремя уворачиваюсь, чтобы не получить по физиономии. – Хватит, они готовы. – на всякий случай отхожу назад, потому что не имею желания и сил получить ещё и от Кудрявцевой.
Провозившись с бездыханным противником ещё некоторое время, Наталья останавливается. С победительным видом отходит в сторону и созерцает результат нашей работы.
– Просто охренительно! – вдруг выдаёт она.
– Да, неплохо поработали, спасибо тебе за…
– Что там происходит! – с коридора доносятся настойчивые шаги и грубый голос.
– Чёрт, Тамара Егоровна! – шепчу я и подношу палец ко рту, смотря на Кудрявцеву. – Спрячь их в кабинку!
– Но зач…
– Надо! – настаиваю я и выхожу из туалета.
– Лисовский, ты что там устроил?! – с раскрасневшимся от гнева лицом на меня идёт Тамара Егоровна. Её белый халат колышется из сторону в сторону так же, как и её…
– Всё в порядке, – говорю я и выставляю вперёд руки, останавливая женщину.
– Да какой в порядке! – чуть ли не кричит она, приблизившись ко мне вплотную и испепеляя гневным взглядом. – Сначала процедуру пропустил, а теперь и суету в туалете навёл! Ты что там делал, гад? Признавайся! Девку, небось, окучиваешь, да?! Я же всё слышала!
– Э‑м… – растерялся я. – Нет, просто…
– Да я видела, как ходила тут одна… ух, чёрт вас всех дери, извращенцы малолетние! – женщина отталкивает меня толстым плечом и бескомпромиссно шагает к туалету. И у меня нет никакой возможности ей помешать…
– Стойте, Тамара Егоровна…
– Аг‑а‑а‑а! – доносится из туалета голос женщины, и я спешу за ней. – Я же говорила! Девку тут окучивает, Лисовский, ловелас палатный!
Забегаю в туалет и вижу, как посреди него стоит потрёпанная Кудрявцева, застенчиво смотря в пол и держа руки за спиной. Одна из кабинок закрыта, Лёлека с Болеком не видать. Хотя стоп, вон же нога торчит…
– Тамара Егоровна! – я подскакиваю к кабинке и закрываю своим телом улики. – Вы всё не так поняли!
– Да всё я так поняла! – женщина сжимает и разжимает кулаки, её полуседая шевелюра топорщится в разные стороны. – Совсем уже стыд потеряли, молодежь! Занимаются этим прямо в туалете. Куда ж вы катитесь‑то! Никаких моральных ценностей не осталось, ох…
Наталья стоит на месте, вся красная, будто кипятком ошпарили. Красная от стыда, естественно.
– Да как вы смеете нас в подобном обвинять… – сквозь зубы произносит Кудрявцева. – Ничем похабным мы тут не занимались. Между прочим, на нас нап…
– Извините нас! – перебиваю я Наталью. – Ну да, пошалили чуток. А что? Можно подумать, Тамара Егоровна, что вы в нашем возрасте были ангелом во плоти. Так что ничего такого в этом нет.
– Глеб… – часто моргает Кудрявцева и смотрит на меня с такой яростью, что, кажется, сейчас из глаз полетят искры.
– А швабру‑то зачем сломали?! – восклицает Тамара Егоровна. – Какие же вы буйные, ох, Господь… – вздыхает женщина. – Ладно, сделаю вид, что ничего не произошло. Но чтобы когда я вернулась, здесь было прибрано и стояла новая швабра. Лисовский, я понятно объясняю?
