Маг-хранитель

– Так вот ты какой… – задумчиво проговорил старик. Голос его, сильный и глубокий, хотя и слегка надтреснутый годами, наполнял комнату, обволакивал и завораживал. – Не герой, не боец… Но что‑то в тебе есть.

– А вы меня видите? – несмело, опасаясь допустить бестактность, поинтересовался Денис.

– Вижу. Мне не нужны глаза для того, чтобы видеть, если ты об этом. Присядь. Нам предстоит о многом поговорить.

Присесть? Насколько Денис помнил, в комнате стоял всего лишь один стул. Но оглянувшись, парень увидел невысокую скамейку, оставленную кем‑то в полуметре от двери. Он готов был поклясться, что минуту назад там ничего не было.

– Присаживайся, не бойся. В ногах правды нет, – подбодрил его учитель.

Денис осторожно опустился на скамейку. Мало ли что от этих магов можно ожидать? Вдруг иллюзия развеется?

– Не бойся. Я вижу – ты устал. Волнуешься.

– Если родители хватятся, будет беда, – честно ответил Денис. – Они с ума сойдут. В Донецке комендантский час, а я пропал куда‑то.

– Они не хватятся. Обещаю. Отец будет уверен, что ты всю ночь спокойно спал в своей комнате.

– Ничего себе! Как?

– Для меня это не сложно. Немного магии… Хотя в последнее время я стараюсь ею не пользоваться.

Учитель, несмотря на то, что выглядел, как пенсионер‑работяга, изъяснялся правильно, будто человек с университетским образованием. Даже характерное для дончанина фрикативное «г» не улавливалось. Интересно, маги‑хранители все такие? И какие у него сердца?

Денис попытался взглянуть, используя истинное зрение, как учил Вайс, но безуспешно. Старика окружал непроницаемый кокон. Бронированное стекло или что‑то подобное. Взгляд соскальзывал, не в силах пробить защиту. Или всё дело в недостаточном умении?

– Ты всё делаешь правильно. Хотя очень неловко. Как слепой кутёнок тыкаешься. Пожалуй, придётся тебе помочь, – учитель поднял левую руку, поводил раскрытой ладонью. – Всё. Теперь в истинном зрении ты не уступишь Вайсу или Октябрине. Благодарить не надо. Это мой маленький подарок. Видишь ли, я воспользовался властью и силой, чтобы вытащить тебя сюда. Просто хотел познакомиться.

– А зачем?

– Не спеши. Я всё тебе расскажу. Но постепенно. Поэтому слушай, вникай, задавай вопросы, если что не понятно.

– Хорошо, – кивнул Денис. – А можно сразу вопрос?

– Можно. Вопросов можно сколько угодно. Кстати, Авдотья тебя покормит. После беготни по улицам ты должен быть зверски голоден.

– Да уж. Есть хочу. Угадали. Прямо слона съел бы. Или этого – как его? – раругга. Они съедобные?

– Это был первый вопрос? Огорчу тебя. Нет. Не съедобные. Хотя, кто его знает… Может, раруггов просто не умеют готовить?

Старик улыбнулся, что совершенно не вязалось его суровым обликом и бездонными глазами‑бельмами.

– Нет, это не первый вопрос… – покачал головой Денис. – Он не считается.

– Тогда давай первый.

– Почему вы сказали, что у меня теперь правильное истинное зрение, а вокруг ничего не изменилось?

– Потому, что меня окружает всё настоящее. Настоящие вещи и настоящие люди, – учитель мял в пальцах кусочек глины, сплющивая и удлиняя его. – Иллюзии прискучили мне ещё при Хрущёве.

– А почему даже с истинным зрением я не вижу, сколько у вас сердец?

– Потому, что я умею ставить хорошую защиту. Но я могу её снять на мгновение. Хочешь?

– Хочу!

– Смотри.

Учитель ничего не делал. Даже не моргнул.

Просто на его груди проявились цветные пятна. Проступили, как влага на обоях, когда со стороны улицы в стене образовалась трещина.

Ничего сверхъестественного, но Денис застыл, выпучив глаза.

Три!.. Их было три!

Алое – Огонь. Синее – Вода. Белое – Воздух.

– Дыши, – негромко проговорил учитель и парень понял, что помимо воли задержал дыхание. – Не ровен час, задохнёшься. Я знаю, тебе говорили, что магов с тремя сердцами не бывает.

– Нет, – покачал головой Денис. – Мне сказали, что они появляются очень редко. И что не могут ужиться с этим миром, поэтому не задерживаются, уходят в другие миры.

– Тебя не обманули, – вздохнул старик. – Это правда. Хотя, мне казалось, нынешние маги‑хранители склонны её замалчивать. Маги с тремя сердцами, в самом деле, возникают очень редко. Третье сердце не даётся при рождении, оно добывается трудом. Поскольку люди… даже маги… склонны к лени, третье сердце даётся далеко не каждому. Это – великий дар, но это – и великое наказание. Два сердца дают силу и власть, а это искушение. Ты ещё почувствуешь на своей шкуре, насколько оно велико. А три сердца дают великую силу и великую власть…

– А вы… Простите, как вас зовут?

– Мои маленькие друзья «Степные волки» называют меня учителем, хотя я их ничему не учу. А ты можешь звать меня Иваном Порфирьевичем.

– Иван Порфирьевич, вы тоже маг‑хранитель?

– Нет, – старик покачал головой. Повторил. – Нет. Я был им, но сейчас, я всего лишь созерцатель.

– Почему? Ведь с вашей силой…

– Что ты знаешь о моей силе?

Глина в руках учителя постепенно превращалась в фигурку. Чудовище, похожее на тираннозавра, но отличавшееся очень длинной шеей и крыльями за спиной. Дракон или раругг, кто его разберёт?

– Вы сами сказали.

– Я лишь сказал, что она велика, – вздохнул Иван Порфирьевич. – Но на всякую косу найдётся свой камень. Хрупкое равновесие в нашей брамфатуре может не выдержать моего вмешательства и тогда придут в действие иные силы, мощь и разрушительную способность которых я даже не рискну предугадывать. В ответ на их удар сработают другие силы, провиденциальное схлестнётся с демоническим. Энроф может просто не выдержать этой битвы. Тогда исчезнет всё человечество. Да и вся брамфатура исказится настолько, что отголоски пойдут волнами по всем известным мирам…

Денис покачал головой.

– Я не понял половины слов. Но догадываюсь, что речь идёт о грядущем Апокалипсисе?

– Не надо упрощать. Апокалипсис в том понимании, в каком описал его Иоанн Богослов, всего лишь один из возможных вариантов гибели Энрофа. Я же говорю о катастрофе столь глобальной, что она не может поместиться в голове человека неподготовленного. Обычный разум просто откажется принять её и понять. Это не Звезда‑Полынь и не зверь с числом шестьсот шестьдесят шесть, восставший из моря. Это не Рагнарёк и не ядерная зима. Уничтожение самой брамфатуры…