Миднайт Хилл
Сентябрь, 1898
Альфред сидел в кресле и читал газету за утренним чаем. Глаза под нахмуренными бровями скользили по тексту на первой полосе. «Альфред де Лордес хочет разделить власть с административным советом», – прочитал Джеймс, подливая кипяток в чашку хозяина.
Рядом сидела его жена. Она ничего не ела.
– Как ты себя чувствуешь? – обратилась она к мужу. После ночного происшествия он не произнес ни одного слова.
Альфред безучастно кивнул, не отрываясь от статьи.
Дороти вытерла рот салфеткой и встала. Отодвинувшееся кресло оглушило служанку, стоявшую подле, и она наморщила носик. Альфред поднял глаза.
– Что‑то мне нехорошо, – решила пояснить своеволие Дороти и, громко оповещая немногочисленных присутствующих о своем уходе стуком каблуков, покинула столовую.
Дороти писала письмо одному знакомому. Она зачеркивала слова и начинала все сначала. Из‑за того, что взволнованные пальцы слишком часто ворошили прическу, каштановые пряди выпали из нее.
Послышался стук. Снаружи, по стене.
– Госпожа, мой муж просит вас. Если можно…
Это был голос Моники, экономки, жены Джеймса. И, несомненно, она стояла за дверью, а не за стеной. Стук повторился.
– Госпожа де Лордес…
Дороти глубоко вздохнула и уткнулась лбом в письменный стол. Она почти не спала. Она знала, что Альфред ни на мгновение не закрыл глаза этой ночью.
– Госпо…
– Я подойду, Моника!
– Простите за бес…
– Ступай!
«Уважаемый господин Гаст! Беспокою вас по очень важному вопросу, чрезвычайно рассчитываю на вашу поддержку. Дело в том, что с некоторого времени мой муж страдает от паранойи и, возможно, других, более серьезных душевных расстройств…»
Дороти смяла и этот вариант письма. Кажется, помощь теперь необходима и ей.
Джеймс встретил ее на веранде. Он был в садовой одежде, стягивал с ладоней перчатки. Дороти спустилась по ступеням и оказалась рядом с ним. Она поправила на шее шелковый шарф.
– Во время утреннего обхода я кое‑что обнаружил, – низким голосом начал Джеймс. – Не могли бы вы пройти со мной на задний двор?
Осенний зябкий ветер побудил Дороти накинуть платок на волосы. Она последовала на задний двор. Перед глазами стоял вчерашний вечер: тяжелый приклад ружья, скользящие в темноте тени, скулящие и забившиеся в угол собаки.
Вскоре они оказались под окнами спальни. В ночи мужики обнаружили на земле следы от босых человеческих ног.
Джеймс закурил самокрутку и кивнул наверх.
– Видите, грязь на стене, прямо у окон. Земля, мэм.
– Как она могла туда попасть?
Дворецкий недоверчиво прищурил один глаз и попытался сделать кольцо из дыма.
– Вероятно, с ног вчерашнего преступника. Или рук.
– Помилуй, Джеймс, – Дороти задребезжала, изображая смех, – третий этаж, сплошная стена, какие ноги. И вообще, никто не учил вас не курить такую дрянь при дамах?
Она кашлянула пару раз, чтобы продемонстрировать, что ей подобное поведение неприятно. Мужчина затушил сигарету о стоявшее неподалеку ведро.
– Как, по‑вашему, преступник вообще мог проникнуть на территорию?
– Судя по следам на доме, он мог не просто перелезть через ворота, но даже через забор, мэм.
Оба перевели взгляд на кирпичную изгородь с чугунными острыми наконечниками под три метра высотой.
– Кто же способен на такое, а? – фыркнула Дороти и злобно сжала губы, ожидая ответа дворецкого.
Его лицо было невозмутимо.
– В деревне болтают, да и в городе, что в Миднайт Хилле проснулись существа, которые могли бы…
– Нет! – крикнула Дороти, с высоты своего небольшого роста указав пальцем прямо в нос Джеймса. – Не смейте нести эту чушь! Особенно в присутствии моего мужа! Может, как раз, наслушавшись вас, ему и мерещится невесть что! Нечисть в Миднайт Хилле! Босые люди, которые лазают по стенам! – она засмеялась. – Не порите чепуху. Это мог быть кто‑то из наших?
– Боюсь, чтобы выяснить это, нужно было проверить чистоту ног у всех обитателей поместья еще вчера.
– Не дурите мне голову своими суевериями, Джеймс, и разберитесь с вопросом. Ищите виновного хоть по отпечатку ноги, хоть по запаху. И не на том свете, а живого.
Она резко развернулась и, подбирая подол длинного платья, быстро зашагала прочь от яблоневой аллеи.
«…Подозреваю, что этими расстройствами мой муж обзавелся из‑за россказней деревенских жителей, которые пришлись как раз на тот период, когда над отцом Альфреда, Альфредом де Лордесом – старшим… – Дороти запнулась, на бумагу чуть было не капнули чернила, – учинили смертельную расправу жители Миднайт Хилла. Надеюсь, что данная история вас заинтересует, и вы сможете посетить наше имение в ближайшее время.
С уважением, почитающая ваши труды и ваша давняя подруга
Дороти Констанция де Лордес, в девичестве Дороти Констанция Милт»
