Миры

Сейчас попробую найти среди пены все мои игрушки. Итак: сине‑зелёный дельфинчик, простой и добрый, возможно даже немного слишком простоват; черепашка – правильно плавает, самая адекватная и цивилизованная, невозмутимая, любознательная, верная, на ней можно было бы поплавать, она гораздо площе остальных и плавает как маленький надувной матрасик, но она слишком маленькая, только попытаешься на неё забраться, даже только надавишь ладонью – сразу уходит под воду, причём не потому, что ей так хочется, а реально не выдерживает веса человека; оранжевый осьминожек – внеземной, просто существо, с глубин моря, может даже марсианского, он реально странный и трудно сказать, какими человеческими качествами он обладает; жёлтый китёнок с длинными ресницами, это явно девочка, любит поиграть, но держится с достоинством, оптимистка, красавица; и, наконец, морской конёк, земной брат по разуму осьминожку, почти такой же странный, держится обособленно, домосед, задумчив, себе на уме, но при этом умудряется быть очень милым и розовым.

Интересно, что у черепашонка и дельфинчика два отверстия – одно маленькое отверстие, из которого вырывается тоненькая острая струйка воды – ротик, а второе, побольше, внизу, а у остальных только одно отверстие в ротике. Теперь о том, кто как плавает (не думали же вы, что только черепашка умеет плавать, они же, как‑никак игрушки ванной): китёнка плавает ещё красивее. Почти вся над водой, и хвостик и ротик. Подтолкнешь слегка сзади, и она поплывёт, медленно, плавно, ровно. Осьминожек и морской конёк плавают, как им полагается – только под водой, на воде они могут только лежать. Впрочем, до половины наполненный водой осьминожек, может высовывать мордочку из воды, осматривая воздушный мир.

Брошенные в ванну, в которую наливается вода, друзья разбредаются, кто куда, прячутся в облаках пены, забираются в самые дальние уголки ванной, даже уходят на глубину. А иногда, наоборот, собираются вместе пообщаться и потом снова расплываются. Дельфинчик и китёнка, кстати, любят друг друга. Оказавшись рядом, они даже примагничиваются друг к другу. Удивительно. Их тела так подходят друг к другу, что они будто два кусочка мозаики, сложенные вместе. Они часто прячутся в пене вместе. Китёнка ещё любит осьминожка, но как друга, целует его в огромный лобик (а дильфинчика целует в губки). Черепашонок дружит со всеми, но лишь осьминожку позволяет на себе кататься, осьминожек такой инопланетянин, что ему всё можно, хотя он плохо удерживается на спине черепашонка, и плюхается в воду на первом же повороте. При этом они оба аж тонут от смеха. Все пятеро любят такую игру: опускаются глубоко под воду, на самое дно, так, чтоб все были ровно на одной глубине, и резко выныривают, кто быстрее вынырнет, тот и победил. Конечно, никто не должен при этом набирать в себя воды, а то проиграет. Иногда, когда эта игра всем надоест, какая‑нибудь парочка продолжает играть, пытаясь доказать друг другу, кто из них настоящий победитель. Иногда кто‑нибудь из друзей отправляется под воду до конца купания, или пока рука бога, то есть моя, не вытащит его из воды и не приобщит снова к обществу и к игре. Видели бы вы, как кто‑то из них величаво выплывает из облака пены, и остатки облака плывут за ним и вокруг него.

Я решил разнообразить своё купание, вылез из ванной, и, оставляя лужи на полу, пошлёпал к холодильнику. Достав пакетик травы, я скрутил косячок, захватил зажигалку и погрузился опять в тёплую воду: брррр, хорошо тут. Зажёг, затянулся. Трава очень быстро горела, видимо пересохла, к тому же я не умею плотно заворачивать. Она быстро прогорала, пепел падал в воду и опускался в воде на меня. Я долго держал дым в лёгких, прежде чем его выдохнуть, но эта местная трава скорее укроп, чем марихуана. Видимо из неё всё предварительно вымыли, или это сорт, в котором ничего и не было изначально. Первый раз в жизни курю в ванной. Покурил, пора вылезать, пожалуй. Пепел растворяется в воде. И вода стала такой прохладной, что те части тела, которые выступают из воды, начинают совсем замерзать. Интересно, если остаться сидеть в ванной, насколько вода останется теплее окружающего воздуха из‑за того, что человеческое тело будет нагревать её? Тяну за цепочку, пробка сопротивляется, потом произносит звук – «плюук», и вода начинает быстро уходить. Значит, купание окончено.

 

Запах

 

 

Когда‑то в детстве у меня было две кассеты с альбомами группы «Мираж». Я переписал их с кассет моего троюродного брата и слушал целыми днями напролёт. Я сидел за столом в своей комнате, формально делал уроки, но на самом деле ничего не делал, просто сидел и думал, или занимался «ничем», или делал уроки очень медленно, отвлекаясь каждые несколько секунд. И так годами. И всё это – под песни группы «Мираж». Магнитофон еще не мог сам менять сторону кассеты, и каждые 30 минут его приходилось выключать и кассету переворачивать на другую сторону вручную. Причём магнитофон даже не выключался сам, продолжая с тихим поскрипыванием моторчиков тянуть закончившуюся плёнку. Однажды плёнки кассет начали сами скрипеть. Видимо состарились, затёрлись, не знаю почему, если дать плёнке отдохнуть и проиграть один раз, она ещё не успеет начать скрипеть, но если проигрывать снова, начинал периодически появляться ужасный скрип, постепенно становившийся беспрерывным, так что слушать становилось совершенно невозможно. И я стал «Мираж» экономить. Как от скрипа плёнки, так и от собственного заслушивания. Я решил слушать «Мираж» раз в год, только на свой день рождения, чтоб сохранить.

Через много лет я занялся созданием картин из веточек засушенных растений. Веточка приклеивается к текстурному бумажному фону и вставляется под стекло в красивую рамку с двойным паспарту. Двойное паспарту сделает произведение искусства из чего угодно, из любой сухой веточки. Но особенно красиво получаются пышные веточки, типа можжевельниковых. Они в высушенном состоянии очень хрупкие, к ним лучше вообще не прикасаться, но и сушёные они сохраняют свой аромат. Для того чтоб бумага, к которой приклеена веточка, не коробилась от перепадов влажности, лучше все щели с обратной стороны картины залепить бумажной клейкой лентой, да и меньше грибов и паразитов туда проникнет. Много я таких картин понаделал в подарок, одна красивее другой, они разъехались по миру со знакомыми, друзьями, родственниками, коллегами, они висели на стенах и лежали в подвалах и на чердаках, были спрятаны в шкафах и стояли на столах, ждущие, когда же дойдут руки их повесить, они висели на бетонных стенах многоквартирных домов и деревянных стенах летних домиков…