Миры

Да, похоже уровень USB нашего поколения для этой флешки ничего не значит, ни при какой из тех скоростей, на какую способны наши компьютеры, и вне зависимости от числа потоков записи. То есть, всё, что теоретически может этот USB на моём компьютере, может и эта флешка. Потом поставил на закачку ещё несколько коллекций, и ещё. По ходу возникла идея действительно создать себе масштабную подборку. Прошёл месяц непрерывных высокоскоростных закачек. Флешка всё ещё готова принимать новый материал. Надо придумать что‑нибудь действительно экстремальное. Открываю шару, в которой расшаривают свои файлы двадцать тысяч клиентов моего провайдера. Общий размер расшаренного в локальной сети – несколько петабайт. В программе оказалось возможным нажать правой кнопкой на имени пользователя и выбрать в меню пункт «скачать». Так, а если выбрать их всех? Выбираю, нажимаю правую кнопку. Программа думает минуту, но контекстное меню появляется. Нажимаю «скачать всё» и указываю свою чудо флешку. Закачка пошла со скоростью в 10 раз большей, чем из интернета. Наверное, 90% расшаренного в локальной сети – повторы одного и того же, но зачем перебирать, если у меня есть такая флешка. Качается.

Ещё через полтора месяца скачалось всё, что могло скачаться, остались только висящие файлы, которые, видимо, исчезли из сети навсегда. Так, на флешке всё ещё есть место. Что предпринять сейчас? Дома мне больше нечем её заполнять, по крайней мере, быстро. Можно, конечно, снова поставить её под торренты, и пусть продолжает качать из интернета. Но я придумал более быстрый метод её заполнения. Несу мою флешку на работу. Вечерами делаю бэкап всей информации всех компьютеров нашей лаборатории и всей локальной сети. Пора выходить на промышленный масштаб. Пишу письмо своему знакомому в суперкомпьютерную лабораторию института Технологий и программирования, что выглядывает из‑за деревьев у нас за окном, предлагаю бэкап всей их информации и информации, обрабатываемой суперкомпьютером. Объясняю, фантазируя, мистифицируя, сочиняя. Прихожу в их институт, подключаю флешку, за час показываю, что она может. Этого времени хватило, чтоб скачать на неё объём информации, превосходящий объём самого вместительного из существующих жёстких дисков, так показываю им, что у меня действительно есть что‑то необычное. Откуда я взял флешку, рассказать отказываюсь, сказав, что иначе меня убьют, как и всех, кому я рассказал. Напугать наших людей легко, они верят в непобедимые и могущественные силовые сферы собственной страны, владеющие сверх‑технологиями. Ставим на глобальный бэкап каких‑то мощных научных систем плюс всей межинститутской локальной сети. Гм, тамошние суперкомпьютеры копируют во много раз быстрее моего совсем не плохого домашнего компьютера. Мой знакомый утверждает, что скорость копирования – это скорость работы компьютера, практически совпадающая со скоростью самого протокола. Оставляем на несколько дней. Всё, скопировано. Проверяем. Вся информация скопирована верно и остаётся рабочей. Ну что ж, мои идеи кончились. Выходить на ещё более высокий уровень не хочу, так как не хочу распространяться о технологиях, которые ещё не изобретены. Буду продолжать потихоньку скачивать интернет‑коллекции, коллекции моих друзей и знакомых, кстати, у кого‑то, помнится, была терабайтная коллекция тяжёлого рока, раз в месяц буду заходить в Институт технологий, делать суперкомпьютеру глобальный бэкап. И ждать. Пока появятся технологии, объясняющие, как можно вместить в такие размеры такой объём памяти или когда у меня появятся такие объёмы информации, которыми станет возможно забить эту флешку. А то когда есть свободное место на дисках как‑то… непривычно, что ли.

Кстати, я один раз слышал шум в квартире соседа. Видимо приезжал за какими‑нибудь инструментами или деталями.

 

Временной апокалипсис

 

 

Кто только не изобретал и не изобретает машину времени. Пожалуй, больше было только попыток изобрести вечный двигатель. Ну, это понятно, его проще создать. К машине времени даже не знаешь, как подступиться, пространство, время, всё такое. А вечный двигатель – это просто. Например, система магнитиков, проскакивающих мимо друг друга, или система металлических полосочек, собирающих из пространства энергию полей, имеющих бульварные названия. Но, к сожалению, из‑за простоты гипотетического устройства вечного двигателя, он надоел патентному ведомству первый. В 1775 году Парижская академия наук приняла решение не рассматривать заявки на патентование вечного двигателя из‑за очевидной невозможности их создания. Патентное ведомство США не выдаёт патенты на perpetuum mobile уже более ста лет. Кроме того, если вечный двигатель принципиально не возможен в нашей Вселенной, по крайней мере, в той её части, которую изучает наша физика, то машина времени принципиально возможна, правда только в критических случаях, включающих трудноосуществимые ситуации пространственно‑временных искажений, чёрных дыр и многомерных пространств.

То есть, практически, машина времени сейчас «абсолютно невозможна». Но все мы знаем, в какое время мы живём. Сегодня профессионалы говорят, что для расшифровки генома человека потребуется ещё от ста до тысячи лет, а через год они втихаря в рабочем порядке дорасшифровывают его, и даже особо не празднуют. При этом им самим известно увеличение производительности оборудования, почему бы в свободное время не припомнить тренд последних двух лет, не сесть в уголок с листочком и ручкой и не нарисовать простенький график увеличения производительности их же собственной работы, прежде чем втирать нам про столетия. Самое интересное, изменения касаются и того, что считалось законами природы. Вчера говорили, что человеческое ухо может воспринимать сигналы только с частотой от 20 герц до 20 килогерц, сегодня оказывается, что это касается лишь монотонного тестового звука, а в случае естественной звуковой картины отсутствие более высоких и низких частот делает звук не таким натуральным. Не верьте тем профессионалам, кто говорит о невозможности реализации тех или иных идей. Они удивительно слепы относительно того, о чём сами будут говорить буквально через пару лет, если они сейчас говорят о принципиальной невозможности чего‑либо, то значит, это не возможно прям сейчас, в тот момент, когда они это говорят, но не более того.