Миткаль. Шлейф одержимости

У Гая в роду имелись немецкие корни. Вряд ли я бы стала называть ребенка с такой необычной фамилией почти таким же необычным именем. Но его матери такие глупости в голову не пришли, поэтому Гая назвали в честь его прапрадеда.

– Ты изменилась, – заявил он, откровенно меня разглядывая.

– Ты тоже.

Мало что осталось от парня, которого я знала когда‑то.

Передо мной стоял мрачный высокий мужчина в дорогой одежде, сидящей на нём идеально. Мужчина, не только уважающий себя и твердо знающий, что ему нужно от жизни, но и умеющий этого добиваться. Он стал красив той мужской красотой, которая идет не от внешности, а от наличия внутреннего стрежня. Но сильный характер угадывался и по его внешности.

Раньше он стригся очень коротко, но теперь его прямые чёрные волосы чуть отросли и лежали так, как будто он только что вышел из лучшей парикмахерской. Мельчайшие тёмно‑зелёные крапинки в чёрных глазах, квадратная челюсть и хищный нос создавали неуловимое сходство с ястребом. Или орлом.

Девушки, наверное, с ума по нему сходили, хотя не было в его облике того скрытого самодовольства, отличающего мужчин, избалованных женским вниманием.

Возможно, именно поэтому девушки сходили с ума ещё больше.

Впрочем, не знаю. Теперь мне всё равно.

– Всем видом своим ты пытаешься показать, как ты сдержанна, – сказал Гай, нарушив молчание. – Я помню тебя другой.

– Помнить то, что было два года назад, уже нет смысла.

А что я ещё могла сказать? Что безумно рада его видеть? Сделать непринуждённый вид, как будто встретила старого знакомого?

– Какими судьбами, Ева? – светским тоном спросил Гай, между тем внимательно глядя в ожидании ответа.

– Приехала на троллейбусе номер 5.

– Значит, живешь в самой высокой части города. В каком‑то частном доме на холме, – тут же заключил он. – Ты же понимаешь, о чем я. Неужели так трудно ответить?

– Трудно, – эхом отозвалась я. – Ведь я не спрашиваю, как здесь оказался ты.

– Спроси, – усмехнулся Гай с видом человека, которому скрывать нечего.

Тут‑то до меня и дошло, что звонок на пару прозвенел четыре минуты назад.

– Мне не особо интересно, прости. Извини, но я опаздываю на занятие, – покачала головой я и заспешила по коридору. Но все‑таки обернулась, – Когда ты пропал без вести, твой отчим по‑настоящему переживал. Тебя искали.

– А ты переживала?

– Немного. Но это было давно, и я уже всё забыла.

Кстати, я не врала. Правда, забыла, внушив себе, что ничего, кроме дружбы между нами и не было.

– Ещё увидимся, Ева, – громко сказал вслед он, пропустив мимо ушей мои последние слова.

Увидимся. И это ничего не изменит, Гай. Ты для меня совершенно чужой человек.

Еще и опоздала из‑за него!

Постаравшись выбросить его из головы, я подошла к закрытой аудитории. Внутри было тихо. Значит, Влад Вячеславович уже там.

Черт, мне так не хотелось опаздывать, чтоб не привлекать его внимания к своей скромной персоне… Но теперь уже ничего не поделаешь…

Вздохнув, я толкнула дверь.

– Можно?

Влад Вячеславович, сидящий за преподавательским столом, обратил на меня прозрачный взгляд.

По‑моему, он даже обрадовался, что я опоздала.

– Я действительно не люблю, когда опаздывают на мои пары, Ева Ранг. Для этого у вас должна быть по‑настоящему веская причина.

– Причина веская, поверьте.

– Я видел, кто вас задержал, – процедил Влад, с самым обстоятельным видом откидываясь в кресле. – И не считаю, что это так.

Господи, как он занудлив!

И, похоже, настроен на основательный разговор со мной. Даже драгоценное время пары ему совершенно не жаль потратить.

– Можно, я сяду? Хочется быстрее начать получать знания. Меня прямо распирает от желания послушать ваши умные мысли….

– Может, вас распирает от какого‑то другого желания, Ева Ранг? – ледяным тоном сказал Влад Вячеславович.

– Нет. Только от этого.

– Да что вы говорите? – усмехнулся Влад Вячеславович. – По вырезу вашего платья что‑то не заметно.

Ужасно!

Просто ужасно!

Вырез моего тёмного платья вообще не заслуживал, чтобы о нём кто‑то упоминал. Эта ненормальная ворона со смещёнными понятиями о глубоких вырезах просто не может говорить такие вещи мне. Да ещё в такой мёртвой тишине.

При всей группе. Именно в тот момент, когда я, оправившись от первого шока, хотела ей об этом сообщить, Влад заявил:

– Впредь, Ева Ранг, советую носить свитера под горло. Тем более что показать вам, скажу по секрету, нечего. Пройдите к своему месту. Нет, не садитесь. Если вы так жаждете знаний, то, думаю, можете получать их и стоя. Сейчас я обращаюсь ко всей группе. Если вы опаздываете на мою пару, то я, в отличие от других преподавателей, пускаю вас. Однако всю пару вы должны простоять. Таковы мои правила. И, вы, думаю, догадываетесь, что на мои пары редко кто опаздывает. И ещё реже пропускает.

Я прошла. Я встала за партой, с громким стуком отодвинув назад стул. Я ничего не сказала. Просто не могла.

Почему я не пошла и не толкнула учительский стол прямо на Влада Вячеславовича? Чтобы он придавил этого мерзкого человека, сломал ему все рёбра!

Кровожадные мысли, знаю…

Но он окатил меня ушатом такой ледяной и грязной воды, что я запросто могла захлебнуться или замёрзнуть насмерть.

Как его вообще тут держат? Скажите мне, как?!

Я отвела взгляд к окну и погрузилась в воспоминания.

Когда Гай пропал, мне и в голову не могла прийти мысль, что пропал он неспроста. Я думала – с ним случилось что‑то ужасное, в стиле криминальных историй, которые показывают по телевизору.