Миткаль. Шлейф одержимости

Город мне нравился – улицы утопали в колючей темной зелени елей и сосен. Несмотря на раннее утро, было сумрачно, сумрачно и жарко. И довольно безлюдно. Вылинявшее небо выглядывало из‑за домов. Когда я ехала сюда, то прочитала, что зимы здесь не столько холодные, сколько очень длинные. И почти каждый день идет снег.

Но сейчас было лето, причем аномально жаркое для этих мест.

Хотелось как можно скорее переодеться в легкое платье. В джинсах и олимпийке было жарко!

Дом моего дяди, если он дал мне правильный адрес, а я его правильно расслышала, находился в частном секторе.

Поэтому искала долго. Попробовала позвонить дяде на сотовый, но он оказался выключен.

Сейчас главное – чтобы родственник оказался дома, иначе придется неизвестно сколько торчать под забором, ожидая его.

Я уже не говорю о том, может выйти какая‑нибудь ошибка с адресом. Что делать тогда?

Дом был большой, и какой‑то надменный.

Возможно, потому, что он стоял на склоне холма немного на отшибе или потому, что находился ближе всех к черте темного леса. У дома был и второй этаж, но что больше всего меня удивило – мезонин с крышей, поддерживаемый четырьмя колоннами и украшенный резными деревянными перильцами.

Необычный дом. Что можно сказать о его владельце? Человек явно непростой.

И все‑таки странно, что дядя меня не встретил. Может, с ним что‑то случилось? Или забыл, перепутал…

В любом случае, сейчас узнаю.

Громко пиликнул звонок.

Открывать мне не торопились. Я уже прикидывала, куда лучше пойти, чтобы попытаться разыскать дядюшку. Соседские дома спрятались за такими высокими заборами, что лезть туда как‑то не хотелось, а место работы я его не знала.

Между прочим, денег у меня осталось не так много и снимать гостиницу я просто не потяну.

Я почти вбила в поисковик телефона запрос «Самые дешевые гостиницы Белого Лога», как тут крашеная зелёной краской деревянная дверь отворилась.

На пороге возник мужчина в синем бархатном халате и синей бархатной феске. На вид ему было лет сорок пять, невысокий, светловолосый, с глазами, словно затянутыми пленкой, надежно скрывающей это зеркало души от посторонних.

По виду – ну просто царь во дворца.

И я перед ним как несчастная забитая крестьянка.

Словно и не было телефонного разговора, в котором он вполне радушно сказал, что дом у него большой, я могу приехать и жить у него.

– Здравствуйте, дядя. Я – Ева. Я вам звонила.

Приехать к родственнику, которого видела лишь раз, было достаточно рисковой авантюрой, знаю.

Но меня подкупило то, что дядя жил на другом конце страны, где он уж точно не смог бы меня найти.

Молчание затягивалось.

– Приехала‑таки, – резюмировал дядя вместо приветствия и посторонился, пропуская меня в дом.

– Мы же вроде бы договаривались, – пожала плечами, внедряясь в богатый коридор с бежевыми стенами и сияющими люстрами.

Дядюшка ничего не ответил, только поджал тонкие сухие губы.

Нет, не царь. Скорее, барин.

– Ну, с прибытием, племяшка, – процедил дядя, кривя губы.

Мы сидели за старинным круглым столом в центре огромной кухни, пол которой был вымощен синими и красными плитками.

Сейчас на столе сиротливо примостилась коробка кексов с вишней, которую я купила по дороге, и две чашки. Себе дядя взял какую‑то старинную, антикварную. Мне же достался обычный бокал.

Боже, мне уже все до такой степени ясно, что и говорить ничего не хочется. Хочется лишь спросить, почему он разрешил мне приехать.

Что я и сделала.

Дядюшка медлил, крупными пальцами постукивая по гладкой поверхности стола.

Я крутила на среднем пальце правой руки тонкое кольцо с небольшой жемчужиной, которое осталось мне от мамы.

Я всегда делала это, когда нервничала.

– Что ж, буду краток. Мне абсолютно наплевать на твои проблемы, а так же планы касательно будущего житья‑бытья, достопочтенная племянница. Потому можешь не утомлять меня своими рассказами. Ты здесь лишь только ради двух функций. Будешь убираться в доме и готовить – сможешь здесь жить. Если нет, проваливай прямо сейчас.

Странно, но эта откровенность мне даже понравилась. Дядя не стал строить из себя доброжелательного родственника, и пошел напрямую.

Я хмуро кивнула.

– Не надейтесь, что это продлится долго – при первой возможности я от вас съеду.

– Устроишься кассиршей во «Вкусно и точка» и снимешь жилье? – расхохотался дядюшка. – Ну, добро, добро.

– Вообще‑то я собираюсь учиться. Я подала запрос в вашу «Согинею».

Это была известная на всю страну частная академия, построенная на деньги некоего бизнесмена. Обучение там было весьма дорогостоящем, но я с замиранием сердца прочла на сайте, что поступить можно по бесплатной квоте, которую меценат давал выпускникам школ с выдающимися результатами.

Так что у меня были все шансы. Я собрала дома документы и была полна решимости поступить в «Согинею» благодаря своему собственному уму и таланту.

Дядюшка молча сидел с каменным лицом. И тут левая половина его рта медленно ползла вверх, после чего он, уже не сдерживая себя, расхохотался.

– Нет, ей богу, ты забавная зверушка! – заявил дядюшка, вытирая батистовым платочком уголки глаз. – Ты реально думаешь, что сможешь поступить туда сама?

Я поморщилась.

Угораздило же нарваться на этого сноба!

А ведь по телефону был вежливый такой, доброжелательный! «Да, конечно, приезжай, дорогая», – прощебетал.

Может, я правда адресом ошиблась? Может, на какой‑то другой улице стоит какой‑то другой дом, где другой дядюшка, добрый, настоящий, ждет меня не дождется?

– Я окончила лицей с золотой медалью. У меня в аттестате ни одной четверки. Так что, почему бы и да? – задрала подбородок я.

– То, что ты умеешь зубрить, как мартышка, не делает тебе чести. Чтобы поступить в «Согинею», нужно обладать незаурядными навыками, которых у тебя, моя глупая племяшка, явно нет, – сказал дядюшка презрительно. – Знаем мы эти стандарты в этих ваших провинциях. Поди, все свои пятерки получила за красивые глаза.

Интересно, почему он сразу записал меня в глупышки? Что за предубеждение?