Мой друг Анубис. Книга первая: Limen

Андрей договорился с церковным служкой, сунув ему монетку, и нас пропустили вниз. Вход в катакомбы начинался под алтарём. Вооружившись фонарями, мы спускались по ступенькам, не сговариваясь понизив голоса. Пятна света дрожали на каменных стенах, художник негромко рассказывал и его слушали не перебивая, проникнувшись сакральностью обстановки.

Обычай хоронить в пещерах возник давно, а в Неаполисе, расположившемся в местности, полной пещер и гротов естественного происхождения, такие захоронения стали появляться ещё в глубочайшей древности. Со временем подземный некрополь ширился, часть проходов обваливалась, но вместо них возникали новые. Их украшали фресками и подземными базиликами, время в них вовсе не застыло, оно только лишь двигалось медленнее.

– Боже мой! – вскрикнула Валентина, в ужасе отшатнувшись от стены.

Свет фонарей выхватил оскаленный череп в неглубокой нише в стене.

Матушка перекрестилась, графиня торопливо отвернулась, закрывшись веером, а Валентина на миг прижалась к Андрею, но быстро спохватилась и, смутившись, отодвинулась от него.

– Один из местных постояльцев, – пояснил Андрей с нарочитым спокойствием, приблизившись к нише и осветив тусклый потрет, укреплённый рядом с черепом. – До тысяча шестьсот шестидесятого тела хоронили именно так: голову отделяли от тела, тело погребали в обычной могиле, а голову помещали рядом с портретом. Такой чести удостаивались некоторые священнослужители и видные жители города.

– В этом есть что‑то варварское, – с омерзением произнесла Её светлость.

– За тысячи лет люди перебрали множество способов обхождения со своими мертвецами, – заметил художник. – Перед нами лишь ещё один способ сохранить память о них.

– Идёмте отсюда, – покачала головой графиня. – Довольно с меня пещер и сквозняков.

Никто особенно не спорил – чересчур мрачной вышла экскурсия, слишком много напоминаний о смерти, – и Андрей повёл всех к выходу из амбулатории. Кажется, череп стал последней каплей, мы все ускорили шаг, примолкли, в едином желании выбраться из лабиринта катакомб как можно скорее. Прогулка уже не казалась такой занимательной.

Наша группа почти добралась до лестницы наверх, когда что‑то промелькнуло под ногами Валентины. Она закричала, бросившись в сторону, матушка и графиня тоже заголосили, суматошно подхватив юбки, я взвизгнула, отшатнувшись к стене, и даже папа выругался, чего обычно не позволял себе в обществе. Только Андрей не растерялся и пнул создание, да так, что оно, тонко мяукнув, откатилось к стене, где замерло и осталось лежать, тихонько шипя от боли.

Плечом оттеснив в сторону маму, отец решительно подошёл к зверю, выставив перед собой фонарик как щит, Андрей встал с другой стороны. Я, не умея сдержать любопытство, высунулась из‑за их спин. Когда свет упал на создание, у меня вырвался тихий вскрик.

На каменных плитах лежало существо, не длиннее половины моей руки. Гладкое, чёрное тело резко сужалось к кончику хвоста, как у змеи, верхняя же часть сильно напоминала кошачью. У создания было всего две лапы, хотя подушечки крупнее, чем были бы у коши тех же размеров. Широкая мордочка с острыми и разведёнными в стороны ушками, и маленький носик делали монстра мило очаровательным, а вот остальное тело, не то змеиное, не то червеобразное, придавало демонический вид.

– Что это? – с удивлением спросила мама, которая подошла посмотреть, на что уставились мы трое.

– Не уверен, – покачал головой Андрей.

– Почему Вы не не предупредили, что в катакомбах водятся такие твари?

– Да они и не водятся, – удивлённо покачал головой Андрей. – Никогда не слышал, чтобы кто‑то видел здесь… кошкозмеев?..

Создание снова мяукнуло и открыло глаза. Ему было больно. Удар вполне мог повредить внутренние органы или сломать кости.

– В Италии таких животных нет, – заявил Андрей, – наверное, забрело откуда‑то издалека.

– Само, что ли? – не поверил отец.

– Может, приехало с бродячим цирком, – ответил художник. – Они часто возят с собой разных монстров: двухголовых козлят или облысевших медведей.

– Какое странно существо, – задумчиво произнесла графиня, – и редкое, должно быть.

– Думаю, да, – кивнул Андрей.

– Идёмте скорее, – позвала матушка, – скажем сторожу, чтобы убрал его.

– Постойте, – удержала маму Её светлость и повернулась к нашему гиду. – Андрей, Вы могли бы как‑то взять это? Может, завернуть во что‑то.

– Вы хотите вынести зверя наружу? – удивился художник.

– Да, – кивнула графиня.

– Дорогая, Вы собираетесь отнести это в отель? – опешила мама.

– Ох, разумеется нет! – всплеснула руками Бутурлина. – Я бы хотела попросить Андрей об услуге: возможно ли найти в городе какого‑нибудь местного повара? Если в Неаполе есть китайский квартал, то было бы совсем замечательно…

– Нет, не думаю, – покачал головой Андрей.

– Ох. Хм, в таком случае, любого местного, который согласился бы приготовить это создание.

– Тётушка! – воскликнула Валентина, побледнев.

– Дорогая, только не надо меня поучать, – твёрдо осадила графиня, – в моём возрасте можно не беспокоиться о вреде пищи. Доживёшь до моих лет, когда доступные удовольствия ограничиваются, и поймёшь.

– Мало ли, чем оно само питалось! – с гримасой отвращения произнесла девушка. – Что, если мертвечиной?

– Исключено, – вмешался Андрей, – к телам доступа нет, да, к тому же тут одни только кости.

– Тогда зачем оно сюда забралось? – резонно возразила Валентина.

– Пряталось, должно быть, – решила художник, – может, у себя на родине оно жило в пещере, вот и нашло укрытие в катакомбах.

– Вы сможете подыскать приличного повара? – напомнила графиня.

Андрей задумался.

– Да, пожалуй, я смогу помочь.

– Поля! Что ты делаешь?! – переполошилась мама, заметив, наконец, что я подсела к существу. – Отойди! Вдруг укусит?

Не обратив на неё внимание, я сняла накидку и осторожно поднесла руку к морде создания. Его нос зашевелился, впитывая мой запах. Очень осторожно я приподняла странное существо и переложила на накидку.

– Полина! – строго прикрикнул отец.

– Я забираю его, – сообщила я, выпрямившись со свёртком на руках.

– Какая гадость! Немедленно положи на место, – потребовала мама.

– Просто отдай Андрею, дорогая, – вмешалась графиня. – Незачем…

– Я забираю его себе, – объявила я, и, не обращая ни на кого внимания, зашагала к выходу.