Мой друг Анубис. Книга первая: Limen

Он предложил мне локоть и мы вместе вернулись к столу. Откажись он, моя наглость обернулась бы полным позором, но теперь можно было всё представить так, словно мы пригласили за стол давнего друга. Если только кто‑то купится. Впрочем… По дороге обратно мне стало ясно, что люди гораздо больше заинтересованы фигурой Анубиса и моё поведение навряд ли отложится у кого‑то в памяти: древнее божество на круизном пароходе куда более благодатная почва для пересудов.

У нашего столика он раскланялся с моим отцом и протоиереем, учтиво поприветствовал дам, помог мне сесть и сам опустился на стул, который ему подал официант. Я уставилась в тарелку с твёрдым намерением выждать, сколько получится, а потом сослаться на головную боль и сбежать в каюту. Но любопытство уложило благие намерения на обе лопатки, прокричало над ним победный клич и навострило ушки.

– Так Вы, значит, египетский бог смерти? – откашлявшись и погладив бороду, начал мой отец, когда все представились и познакомились.

Провалилась бы сквозь землю, не плыви мы в океане!

– Вы меня раскрыли, – невозмутимо кивнул Анубис.

– Как Вам путешествие? – поспешно вклинилась я в разговор, попытавшись перевести его в русло ничего не значащей болтовни.

Погода, еда, музыка – вот три самые отличные темы для дискуссии, на этой почве сложно произрасти конфликту, а я боялась, что его не избежать.

– Приятное. – Анубис отвлёкся, чтобы сказать несколько слов материализовавшемуся у столика официанту, сделал заказ и отпустил кивком головы. – Здесь отличная еда, прекрасная музыка, погода стоит замечательная – я доволен.

– Вы много путешествуете? – спросил отец Алексий.

Анубис на секунду задумался, устремив взгляд на танцующие пары.

– Пожалуй, – согласился он.

– Вы направляетесь в Неаполь?

– Да. Замечательный город. В это время года там хорошо: ещё не жарко, вода в море прохладная и очень освежает утром, дни стоят солнечные, почти всё время небо ясное, васильково‑синее. Нет дождей. А ночью звёзды разгораются так ярко, что светят ярче луны.

– Я немного беспокоилась из‑за вулкана, – негромким голосом высказалась Валентина, – но, раз Вы едете, значит, извержения можно не бояться?

Анубис приподнял одну бровь и Валентина смешавшись, пояснила:

– То есть, ведь Вы, вероятно, знали бы?

– Моя сфера деятельности несколько иная, – покачал головой Анубис.

– Полагаю, Вам в любом случае можно не бояться вулкана, – заметил доктор Жынев, – ведь Вы бессмертны?

– В некотором роде, – согласился Анубис.

– Постойте, Вы хотите сказать, что в Неаполе будет извержение вулкана?

Валентина спросила это так громко и взволнованно, что некоторые гости за соседними столиками с беспокойством оглянулись, а один господин даже подозвал официанта, чтобы вызнать подробности. Бедняга официант не сразу понял, что от него хотят, но, уяснив, отделался от пассажира ловко и вежливо.

– Вам не о чем волноваться, – заверил Анубис. – Скажите, Вы впервые едете в Неаполь?

– Да, – зарделась Валентина, – но я много читала о нём в путеводителях и сгораю от нетерпения! Ах, – прибавила она, всплеснув руками, – Италия – поразительной красоты страна! Такое небо и такая зелень кругом! Положительно, после Москвы, с её кривыми и пыльными улочками, Италия просто как глоток свежего воздуха!

– Где в Италии Вам нравится больше всего?

– Я ещё нигде не была, – с бесхитростной простотой призналась Валентина, – но очень‑очень хочу!

– Город Вас не разочарует, – заверил Анубис.

Мой папа и протоиерей больше не вмешивались в разговор, оба изучали гостя, но разными взглядами. Отец Алексий откинулся на стуле, сложив руки на животе, что было непросто, учитывая его почти болезненную худобу. Он чуть прищурил свои глаза и на губах его застыла искусственная улыбка. Трудно было понять, о чём он думает, и всё‑таки сомневаюсь, что священник питал хоть каплю приязни к египетскому божеству. Я думала, он ввяжется в спор, едва Анубис успеет поздороваться, но ошиблась, как видно.

Папа изучал собакоголового бога в своей обычной манере, он всегда оставался купцом, и его интересовали сугубо практические вещи. Пока что он не представлял, о чём говорить с повелителем Мёртвого царства, и молчал, выжидая и предоставив дамам вести беседу.

– Простите мою нескромность, но чем Вы занимаетесь? – поинтересовалась графиня.

Подошёл официант, принёсший за столик новую бутылку шампанского и закуски, смахнул несуществующие крошки, открыл бутылку, наполнил бокалы. Я тут же схватила свой и сделала большой глоток. Ничто не мешало мне уйти сейчас, только моё любопытство. Я украдкой рассматривала египтянина и пыталась придумать какой‑нибудь умный вопрос, но в голове крутились одни глупости.

– Сейчас отдыхаю, – ответил Анубис. – В Италию моя дорога не забегала очень давно, я успел соскучиться.

– Посоветуйте, куда нам сходить? – чуточку жеманничая, попросила Валентина. – Есть какие‑нибудь старые церкви с фресками или музеи? До Вас мы говорили о Берлине, – Валентина оглянулась на остальных, – отец Алексий рассказывал о чудесной церкви, настоящей сокровищнице. Неаполь ведь старый город, наверняка там есть что‑нибудь этакое?

– Бесспорно. Неаполь похож на сокровищницу, вы можете войти в любую церковь и увидеть работы известных или забытых мастеров, не уступающих, впрочем, ни современникам, ни будущим последователям. В Неаполе находятся гробницы венгерских королей с прекрасными скульптурами, в музеях хранятся ценности, вывезенные из погибшего Геркуланума, на которые действительно стоит взглянуть. Словом, вы найдёте, чем усладить разум.

– Но Вы, вероятно, смотрите на них не так, как другие посетители музея? – спросила я неожиданно даже для самой себя.

Анубис повернул ко мне свою эбеновую голову.

– Почему же?

– Для Вас все эти вещи тоже, что для нас – такие вот чашки и бокалы. – Я приподняла свой бокал, в котором всё ещё золотилось молодое вино и со дна вверх тянулись ниточки пузырьков, словно нити крошечных, золотистых жемчужин. – Вы держали их в руках, пользовались. Может быть, хранящиеся в музеях вазы и чаши нам представляются бесценными реликвиями, а Вам – старыми горшками?

Анубис задумчиво тронул свой бокал и качнул головой.

– Думаю, во мне меньше благоговения, но я могу оценить красоту предмета, пусть даже меня не трогает возможность прикоснуться к прошлым векам. На самом деле, я менее предвзят и мне не застилает глаза очарование времени.

Тряхнув головой, Анубис обвёл затуманившимся взглядом зал и улыбнулся.