Наследие времени. Секунда сейчас

– Он обречен, Джоан. Ему невозможно помочь. Даже если бы я хотел, то не вернул бы его. А сейчас он смотрит на тебя, и вспоминает, как завладел несчастной принцессой в ту ночь. Ты была такая жалкая, нуждалась в поддержке. Все как ему нравилось. Жалость управляла его головой.

Джоан зарычала.

– Гаррет не знал, как звали моего отца. Никто не знает на этом континенте, – Анункасан подозрительно наблюдал.

– Неужели? Никто на континенте, кроме… Кроме трех визийя. Один из нас даже лично общался с ним на твоей родной земле, Анункасан. Он видел тебя еще крошечным младенцем. Это был Визайбис. Слуга будущего.

– Кроме Владыки никто не стоял и одной ногой на других землях за морем.

– Ошибаешься. Визайбис стоял. Полноценно двумя ногами. Он летал на драконе. На Горбене, – усмехнулся Визайтон.

– Я пришла сюда, чтобы продолжить узнавать прошлое, – она протянула руку.

Он быстро отстранился от решетки, будто она стала раскаленной, и сделал несколько шагов назад. Его словно что‑то напугало.

– Не сегодня, принцесса.

– Ты сказал приходить в другой день!

– Джоан. Кажется, я уже говорил, что чем сильнее ты, тем сильнее я. Ты не спишь, не ешь. Откуда могут появиться силы у увядающей женщины? Если думаешь, что обрела бессмертие и теперь можешь пренебрегать всем, то твое тело слишком быстро истощится. Ты худеешь, бледнеешь, и становишься рассеянной. Я чувствую себя слишком слабым, и что‑то не хочется сегодня показывать прошлое.

– Возьми проклятую кость и дай мне руку, – процедила она сквозь зубы, и Анункасан положил ладонь на ее плечо.

Визайтон сел на пол, медленно лег на рубашку головой и закрыл глаза. Джоан истерично забила по решетке, но он будто уснул замертво.

– Пойдем, Джоан. Тебе и вправду тоже нужно поспать.

По дороге в комнату Джоан снова всхлипывала. Анункасан остановился, чтобы обнять ее, и в его руках девушке стало спокойнее. Он был таким добрым, таким родным. Казалось, он единственный, кто понимает ее.

– Может не стоит ходить к нему? Он плохо влияет на твое состояние. Нам это ни к чему. Ребенок родится здоровым, но для этого нужна сильная мать.

– Я должна. Должна узнать, как все начиналось.

– Он высасывает из тебя жизнь.

– Это мой сын. Он забирает из меня все силы, но ведь я не единственная беременная женщина. Все мы женщины через это проходим.

– Я согласен с Визайтоном в том, что ты должна есть и спать. Даже при том, что находишься под защитой Владыки. Только так ты сможешь родить здорового малыша.

Он провел ее до покоев, где спал Эрик. У нее не было сил даже поесть, поэтому, когда голова коснулась подушки, она моментально уснула.

Эрик проснулся и наблюдал. За ее побледневшей кожей и впалым щекам. За два дня она будто высохла как сухофрукты, и это его пугало.

Джоан спала уже несколько часов, и Эрик сам пошел на кухню. Взял для нее горячего хлеба, утреннего надоенного молока, жареных яиц, свежесобранных фруктов и запеченный пирог с лебедями.

Когда она проснулась, они вместе разделили трапезу, и ее кожа начала приобретать здоровый вид. Губы порозовели, а веки стали не такими тяжелыми.

– Нельзя голодать.

– Я забывала поесть.

– Не спать тоже нельзя.

– Мне было некогда. С сегодняшнего дня исправлюсь.

– Что увидела нового за сегодня?

– Ничего. Он сказал, что я слишком слабая, чтобы продолжать смотреть в прошлое.

Эрик пододвинул ей свою недоеденную порцию.

– Я не собираюсь тебя объедать.

– Могу принести еще, мне не сложно. Еды в Элроге хватит на весь континент и даже на прожорливого Уилла и тебя. Поэтому ешь.

– Заботишься обо мне?

– У меня нет выбора.

– А если я скажу, что ни за что не рожу тебе наследника, будешь так же обо мне заботиться?

– Надеюсь, ты все же передумаешь.

– Нет, – сухо сказала она.

Эрик бросил вилку в тарелку и ушел. Он устал. Устал от нее.

Неблагодарная.

 

Глава. 4. Эфа

 

 

Джоан ела все больше, но оставалась худой. За исключением живота. Шел шестой месяц беременности, и скрыть это было уже невозможно.

Когда это впервые заметил Визайтон, то хохотал на всю скалу.

– Видишь, Гаррет, оказывается, Владыка твой наследник! А я все не мог догадаться, почему женщина? – Сказал он вслух, а Джоан поджала губы.

– Гаррет видит меня?

– О да! Сейчас я чувствую, что его душа бьется внутри меня, как дикая птичка в страшной запертой клетке. Он мечтает прикоснуться к твоему животу. Желает обнять тебя. Но разве это возможно, когда я спрятан за прутьями.

– Можно поговорить с ним?

Визайтон перестал двигаться и замер. Он размышлял над ее просьбой, и она терпеливо ждала ответ.

– Только один вопрос.

– Я хочу узнать, как бы он назвал нашего сына?

– Очень трогательно, Джоан. Я уже знаю ответ. Но… Скажу тебе, когда ребенок родится.

Она была согласна и на это. С Визайтоном все равно спорить не было смысла, он непробиваем, как стены Гринстона.