Наследие времени. Секунда сейчас

– В замке жизнь лучше, чем в лесу, это каждому понятно, – усмехнулся Гурнон, будто уже не боялся проклятья ведьмы.

– Никто не знает, где лучше. Никто не знает, к чему это приведет, потому что никто не умеет видеть будущее. Человек может быть счастлив в лесу без дома и денег, а может страдать, живя у теплого очага с сытым брюхом и властью над всеми. Наш король счастлив? – Старуха помедлила, а Горбен в ответ промолчал. – Я навсегда запомню твое лицо, благородный Горбен Фонтегорн. Когда‑нибудь, тебе возможно понадобится моя помощь. Я всегда буду ждать короля, чтобы отплатить за доброту.

– Король никогда не обратится к ведьме. Она нас сейчас всех проклянет, – затараторил Гурнон, но старуха только усмехнулась.

– Прекрати, Гурнон. Кто знает, обращусь или нет. Ведьмы умеют не только проклинать, – Горбен постоянно метал взгляд то с девушки на друзей, то с них на старуху.

– Я и вовсе никогда никого не проклинала. Не в этом заключается сила ведьм, глупая твоя башка, мальчик Гурнон, – скрипела старуха. – Такие сказки рассказывают детишкам, чтобы они не ходили в лес без родителей. Ведь старые ведьмы варят сопляков в котле и съедают как десерт. Эти бредни придумывают те, кто имеет очернённую душу, и только от вида уродливых старух уже делают мокрые дела в штанишки, а чтобы смыть с себя этот позор, распространяют жуткие слухи. У тебя еще сухо между ног, мальчик Гурнон?

Гурнон сглотнул, но передернул плечи, чтобы выпрямить гордую спину.

– Я уже давно мужчина, ведьма.

Она издала звук похожий на смесь смеха и задыхающихся приступов.

– Возьми монеты. Нам пора возвращаться. Чем скорее поможем Эфе, тем быстрее ей полегчает, и боль уйдет.

Горбен протянул ей мешочки, но старуха развернулась и медленно зашагала в лес. Через несколько секунд она исчезла между деревьями, и даже если бы ее кто‑то преследовал, то не нашел бы.

 

Когда Джоан пришла в следующий раз, то уже перестала осыпать Визайтона вопросами о Гаррете. Он говорил, что она задаёт не правильные вопросы, и принцесса уже устала биться об решётку руками и ногами в надежде что‑то узнать о любовнике.

Он подобрал следующую кость и протянул ей руку.

– Готова?

Ощущение падения. Она действительно к этому уже привыкла.

Перед Горбеном в карете отдыхала девушка. Сиденье большого размера и оно позволяло ей лежать на спине, немного закинув ноги на стенку. Заметно, что она чувствует себя не уютно, но у неё по‑прежнему болезненный вид. Ее отмыли и переодели в одежду служанок, и теперь она выглядела намного опрятнее.

– Ребра меньше болят? – спросил он.

– Да, ваше величество. Простите, что доставляют вам столько хлопот. Надеюсь, со дня на день я смогу идти своими ногами.

– У тебя ребро сломано, как ты собралась топать своими двумя. Тем более лодыжка тоже все ещё синяя.

Девушка немного покраснела и поджала губы.

Горбен наклонился к ней, и Джоан смогла хорошо её разглядеть. Эфа невероятно красива. Джоан никогда не видела столь прекрасных девушек. На вид ей было не больше двадцати. Она могла затмить собой даже Лотту, но все же было что‑то не так. Она слепой, а глаза серого с сиреневым отливом цвета. Её темно‑каштановые волосы были аккуратно зачесаны в косу, а не растрепанные липли к лицу. Видимо, служанки постарались привести их в порядок.

– Ведьма сказала, что ты её падчерица.

– Мои родители пропали еще давно. Я была совсем маленькой, а когда пришла ведьма, в деревне прозвали меня – слепая проклятая.

– Ты не проклятая, – возмутился он, будто это его оскорбили.

– Кто знает.

– Ты совсем ничего не видишь? Можешь сказать, какого цвета у меня глаза?

– Синие в прозрачную крапинку.

– Значит, ты видишь меня.

– Всё знают, что у Фонтегорнов синие глаза. Лакрины, камни Фонтегорнов, – поправила себя девушка и улыбнулась. – Но мне не суждено различать цвета, и не понять, как выглядят ни ваши глаза, ни эти редчайшие камни.

– Моя любимая легенда из детства, что лакрины были созданы из слез женщины, чей сын стал правителем Элрога. Первый из рода Фонтегорнов.

– Я слышала, что вы очень красивы, ваше величество, как и все рождённые в этом роду.

– Слышать, это не увидеть. Слухи часто обманчивы. Твоя старуха тоже об этом сказала. Одни считают меня благородным королем, другие кровожадным. Так же можно сказать и про красоту. Но если бы меня и спросили, как выглядит Эфа, я бы ответил, что не видел ничего и никого красивее на свете.

Эфа снова покраснела. Возможно, в ее глазах промелькнул ужас, но из‑за слепоты нельзя было сказать точно. Она выглядела напуганной, но король не прикасался к ней и не пытался взять силой.

– Разве можно говорить мне такое? Вы же король.

– И что? Я король и говорю, что ты необыкновенно красивая.

От этих слов приятное тепло распространилось по ее телу, и боль в ребрах отступила.

– Я умею видеть руками, – смущённо сказала она, не понимая, как правильно реагировать на его слова. – Но это совсем не магия! Не ведьмовство.

– Как это?

– Можно мне прикоснуться к вашему лицу?

Горбен уставился на нее, но все же взял маленькую по сравнению с его ладонь и приложил к щеке. Эфа потянулась второй рукой, а он еще приблизился, чтобы девушка меньше двигала телом, которое медленно заживало после столкновения с лошадью.

Джоан ощущала подушечки ее пальцев. Горбен никогда не чувствовал на своей коже столь нежных прикосновений. Руки Эфы полностью накрыли лицо, и она всеми пальцами мягко исследовала каждую частичку его лба, носа, губ, щёк и даже подбородка. В последнюю очередь она прикоснулась к глазам. Все вокруг исчезло, ведь королю пришлось их закрыть. Когда она отпустила мужчину, он мягко перехватил её ладонь.

– Слухи не врут. Вы очень красивый мужчина, – сбивчивым дыханием пролепетала она.

У Горбена появились мурашки на руках, которые Джоан заметила и даже почувствовала. Мужчина очаровался настолько, что забыл, где находится.

– Ты даже не представляешь, насколько сама затмеваешь любую.

Девушка шумно задышала от волнения, и вновь у нее заболело потревоженное сломанное ребро.

– Зачем вы держите путь в Медеус? – выдавила она.