Наследие времени. Секунда сейчас

Весь день Джоан провела за толстыми книгами. Эрик не появился разделять познание последних исторических фактов жизни Гофара, но ее и не волновало, где его опять носит. Джоан увлеклась, читая о женитьбе Гофара и Лурии. Вскоре, после свадьбы, родился следующий наследник и будущий король Лурис. Самый молодой правитель Элрога. О смерти Гофара ничего не написали, однако в усыпальнице Элрога его прах захоронен под самой первой плитой. Так же причина смерти Тахора и Талая Фриель была покрыта тенью, будто они все вообще не умирали. Зачем скрывать правду о гибели этих людей?

Долго ломая над этим голову, она и забыла, что нужно успеть поговорить с Анункасаном до начала совета, на который, кроме Эрика, ее никто не приглашал.

Анункасан часто улетал в поисках визийя, но все было тщетно. Он облетал континент, насколько это было возможно, но никаких намёков или следов слуг времени. Он даже облетел лес Мергон, где обитали варвары, но ничего подозрительного его не притягивало. Но раз в больших городах слухов о них ещё не появилось, есть надежда, что силы к ним пока не вернулись.

– Как малыш? – спросил вождь ванпулов, когда она пришла к нему в комнату.

Он всегда гладил её живот, убеждаясь, что с ними все в порядке.

– Очень силен. С каждым днем становится труднее ходить и спать с таким огромным пузом. А когда пинается, я подпрыгиваю.

– Ох, это он ещё не огромный. Потерпи пару месяцев и тебе станет легче.

– Или ещё тяжелее… Когда он родится, то будет совсем крошечным. Неужели дитя сможет превращаться в дракона или убивать людей игрушками лёжа в люльке?

– Я надеюсь, что сила, которая станет его по праву, будет расти с каждым днем, а не ударит по нему всей мощью. Нам нужно правильно его воспитать, Джоан. Нельзя, чтобы он вырос жестоким, ведь сила извращает сознание. Он всегда будет склонен к тиранству, но в наших руках, направить его к справедливости, жалости, понимаю, сердечности. Если он пойдёт характером в отца, то гораздо легче сделать из него добряка, но при этом способным бороться со злом.

– Я знаю о силе и жестокости, как никто другой. Когда на нас напали в лесу, стоило мне взять меч в руки, я испугалась, что не смогу остановиться. От злости, вместо варваров, я могла начать уничтожать наших солдат. Не хочу, чтобы он вырос похожим на меня. Не только сила Владыки заставляет быть жестокой… Я всегда хотела убивать. Меня так воспитывали.

– Но ты справилась. Больше нет нужды резать головы людям за то, что они селятся по другую сторону реки и живут не так, как ты.

– Когда Визайтон ещё не знал о ребенке, то говорил, что сила Владыки уничтожит меня. Поэтому у него мало времени, чтобы истребить людей. Ведь умрёт Владыка, и визийя потеряют свою силу. Но ведь Владыка не умрет, Анункасан? – со страхом голосе, спросила она.

– Я знаю, чего ты боишься. Мы позаботимся о мальчике, что бы ни произошло. По‑моему, ты выглядишь здоровой, и после родов, должна освободиться от разрушающей тебя магии, а не умереть. Ребёнок невероятно сильный, раз смог стать избранным, когда никто даже не знал о его существовании. Уверен, он справится с Горбеном и драконом, и я обещаю, что все ванпулы будут защищать мальчика.

Джоан распахнула глаза.

– Ванпулы! – в её голосе был восторг, а он не понимал, что именно её так обрадовало. – Ты прилетел с другого континента.

– Это было больше семи веков назад.

– И как я раньше не догадалась. Нам нужно переправить их всех сюда. Ты говорил о четырёх континентах и проводниках на каждом из них. Ты один из первых с других земель, и рассказывал, что там ванпулы не скрываются.

– Но здесь уже есть ванпулы, те, которых вернул я.

– Мы должны попросить помощи у других континентов! Ванпулы не подвластны магии визийя. Чем больше ванпулов мы приведем сюда, тем больше людей сможем защитить. Просто нужно дать им возможность добраться сюда.

– Ох, Джоан. Переправить на этот континент людей, даже и ванпулов, которые живут другими ценностями и традициями неблагоразумно.

– Почему? Они же могут нас спасти.

– Джоан… Они другие.

– Что это значит?

– Ты же помнишь, как Араксан оказался в плену? Его ненавидели. Он отличался от всех в том поселении. Даже в таком маленьком месте всегда находят изгоя. Представляешь, если мы доставим сюда сотни и тысячи людей, что живут иначе? Их не примут. Мы с Араксаном знаем об этом как никто другой. Поверь мне, это даже не изуродованное лицо, Джоан. Все гораздо хуже. Люди на этом континенте превратятся в дикарей хуже, чем твои амазонки. Я и сейчас постоянно скрываюсь от людских глаз. А мой сын? Он вечно сидит в покоях и даже не пытается выйти в свет. Кроме тех, кого я воскресил, только моя Мег не относилась ко мне предвзято. И думаю, она чувствовала, что обязана мне жизнью, и только поэтому полюбила.

– Ты такой же, как и я. Мы люди.

– Ты говоришь так, потому что тебя с детства обучали ненавидеть всех за рекой. Когда ты поняла, что тебе всегда врали, то больше не видишь разницы ни в ком из людей. Теперь ты воспринимаешь это как очевидное. Но люди не такие как ты. Для них есть только их континент и никого за пределами моря. И даже здесь вы все сражаетесь друг с другом из‑за разных причин. Постоянная борьба не понятно с чем и за что. Нас чужаков тем более будут ненавидеть.

– Обещаю, что не позволю этому случиться. К тому времени, когда мы их доставим сюда, люди будут молить о любой помощи. Они не забудут тех, кто помог спастись от визийя.

– Хотел бы я, чтобы не начались распри между нашими народами. Но от одной мысли, что с ними может случиться, у меня появляется колючий холод по спине. Люди не готовы.

– Так мы начнем их готовить. Что такого в том, что люди отличаются друг от друга? Это же естественно.

– Если бы я знал, Джоан. Если бы я знал… Все было бы по другому.

Он так глубоко закопался в своих мыслях, что его лицо исказило гримасу ужаса. Он будто вспоминал что‑то очень страшное и непоправимое.

– Расскажи о других землях, – попыталась вернуть его внимание Джоан.

Очнувшись от навязчивых мыслей, он погладил ее по щеке и уже со спокойным лицом продолжил:

– Кроме своих земель, я был только на одном континенте. Там живёт проводник по имени Куву. У него рождалось много детей, и все они были проводниками. Кроме последней дочери, которая умерла, и он вернул ее. Теперь она полосатая лошадь. Они называют их зебрами. На его континенте живёт больше тысячи ванпулов. Он за столько лет вместе со своими детьми смог многих воскресить. Я воскрешал один на твоем континенте, пока не родился Араксан, а он вернул самого Владыку. Воскресил тебя.

– Здесь было столько войн и погибших… А вернулось так мало.

– Джоан… Я редко воскрешал воинов. В основном крестьян.

– Почему? – спросила она, ничего не понимая. – Они были такими же людьми.