Наследие времени. Секунда сейчас

Эрик помедлил с ответом. Он обдумывал каждое слово, но отрицать слова ванпула не стал.

– И что с того? Она изменница, и не заслуживает моего прощения. Как я буду стоять рядом с ней и бастардом? Как буду говорить всем, что он мой сын?

– Придется смириться, – продолжал утверждать Уилл.

Эрика это возмутило еще больше. Где уговоры? Где раскаяние хотя бы от них? Принц к такому не был готов. Только отец мог разговаривать с ним в таком тоне.

– Смириться? Пусть идет и умоляет меня о прощении! Кстати, где она? Где моя любимая жена?

– Она в тюрьме. С ним, – с горечью добавил Уилл. Его не волновали чувства принца, он горевал по другу.

Эрик фыркнул и расхохотался:

– Так может им там перину постелить? Вот эта сойдет? – Эрик указал на разрушенную кровать и разорванный матрас. – Даже сейчас она смеет быть там с ним, а не здесь, выпрашивая у меня милость. Желательно на коленях. Знаете, как без разговоров женщины умеют просить прощение?

Уже несколько раз он намекал на животное происхождение ванпулов, но вряд ли их это цепляло.

– Она заслуживает твоего прощения, как никто больше в этом неблагодарном мире! – Закричал Араксан, и от его тона все оглянулись. До этого момента он стоял молча, а сейчас его лицо исказилось в злобной гримасе.

– Что ты сказал? – Эрик встал с пола, приближаясь к мужчине.

– Знаешь ли ты, принц Эрик, что она рискнула всем ради тебя? Знаешь ли ты, что в тот день, когда варвары тебя едва не убили вместе с твоим конем, я просил Джоан бежать. Я умолял ее бежать вместе с Гарретом. Я хотел, чтобы ты больше никак не влиял на ее судьбу. Она любила Гаррета. Любила! Ты не способен к такому чувству и тебе не понять, чем она рискнула, спасая шкуру зазнавшегося принца. Она рискнула своей любовью. Своей свободой. Убей тебя тогда варвары, и Джоан бы освободилась от брачной клятвы. Уже тогда, она была беременна, уже тогда, связь с Гарретом была, Эрик, и она не бросила тебя! Даже не зная о ребенке, у нее был выбор. И она выбрала тебя. Она спасла твою никчемную жизнь. Отпустила Гаррета в одиночестве за моим отцом, чтобы помочь твоему проклятому королевству и всему континенту кишащего жестокими людишками. Гаррет лишился жизни, в конце концов! И после этого ты хочешь прогнать Джоан?

Эрик обомлел. Даже Фред смотрел на принца с удивлением. Никто не знал, что Джоан собиралась скрыться с поля боя в лесу от нападения варваров.

– Ты просил ее бежать в тот день с Гарретом, Араксан? – обратился к нему Уилл.

Парень знал, что Джоан перебила десятки варваров, но она никогда не рассказывала о том, что Араксан предлагал ей побег. Она осталась. Ради чего?

– Да. Я говорил, что мы можем бежать вместе. Но она бросила все, и вытащила задыхающегося Эрика из‑под коня. И это после того, что ты насиловал ее в брачную ночь, – Араксан презренно смотрел на принца.

– Я ее не насиловал! – не выдержал Эрик. – Я исполнял свой долг. И не смог выполнить его до конца, потому что она рыдала. Я сжалился над ней. Боги, она же моя жена!

– Я не знал, что она спасла тебя в тот день от варваров, Эрик, – с упреком вмешался Фред. – Ты об этом мне не говорил. Я и сам едва не погиб тогда.

– Я тоже не знал, – добавил Уилл. – Как раз Фреда спасал и чуть не лишился ноги.

– Это же был просто порез, – отмахнулся Араксан.

– Я истекал кровью. Мог погибнуть мой ванпул. И я бы стал смер…

– Да она действительно вытащила меня, – резко перебил его Эрик.

Он не смог выдержать всех пристальных взглядов и рассмеялся. От отчаяния. Все вокруг сплотились против него. За что? За то, что неверная жена беременна от ванпула? Неужели никто не понимает, как его оскорбили? Что за неправдоподобный сон, от которого он никак не проснется.

– Надень медальон, Эрик, – посоветовал лучший друг. – Ради своей сестры. Ради семьи. Ради мира между королевствами.

– Ты с ними заодно, Фред?

– Не будь дураком, Эрик. У тебя все равно нет выбора. Мы не позволим вам с Джоан наделать еще больше глупостей. Вы оба не ведаете, что творите. Пока не совсем поздно. Твоя гордость не настолько важна, насколько нам нужен мир с Медеусом.

– Моя сестра безупречная жена. Она не дикарка, не была уродливой, не спала с другими мужчинами. Для нее есть только Луи.

– А Луи идеальный муж. Но вы с Джоан вылеплены из другой глины, – Фред говорил спокойно, в надежде, что все угомонятся от споров. – Луи еще мальчишкой обожал Лотту. Разве он воротил от нее нос, как ты от Джоан?

– Лотта не была изуродована.

– Джоан не виновата, что ее чуть не сожрал медведь, – снова наседал Фред.

Уилл хотел вмешаться и проболтаться про медведя‑ванпула, но Анункасан одним взглядом закрыл ему рот.

Все летающие перья наконец осели, как пушистое одеяло снега, который в Элроге никогда и не видели. Принца до боли пронзила обида. Да, Джоан спасла его. Да он поступил с ней бесчестно. Но она же беременна от другого мужчины, и даже его лучший друг защищает ее. Предательницу. Как бы Эрик хотел сейчас сделать все по‑своему. Хотел бы выбросить медальон вместе с неверной женой с балкона, но пристальные взгляды, словно под действием волшебства, заставили накинуть на шею цепь. Цепь, как у настоящего раба. Женитьба – это рабство. Осталось потянуть за звенья и приказать, что нужно делать. Эрик словно сам находился в тюрьме, сравнимой в скале его города. Он не признался даже себе, что без медальона уже чувствовал себя обнаженным. Опустошенным.

– Хорошо, – услышал принц собственный голос. – Но это не значит, что я прощаю ее. Она родит бастарда, а после этого будет каждую ночь ублажать меня, пока на свет не появится мальчик. Мой мальчик. И вы мне поможете ее заставить, в обмен на то, что я ничего не скажу отцу и постараюсь не вспоминать измену. А ведь мог и приказать ее казнить.

– Твоя жена, будущая мать Владыки. Ты не смеешь ей приказывать, – осадил его Анункасан, а Эрик прыснул слюной и хотел швырнуть медальон обратно ему прямо в лоб, но мужчина продолжил. – Джоан родит тебе сына, только если сама этого захочет. А она захочет, когда увидит достойного мужчину. Кроме угрозы от визийя на нас движется война между людьми. Мы должны сплотиться, а не убивать друг друга из‑за невиновного дитя. Все в твоих руках, принц. Добейся ее доверия, тогда мы будем поддерживать тебя.

Уилл вздохнул. О Джоан говорили, как о разменной монете, и он подумал, что лучше бы она с Гарретом жили вдвоем в лесу. Но Гаррет мертв.

 

Туман начал рассеиваться, но тяжелая пелена по‑прежнему не давала человеческим органам зрения рассмотреть с высока жизнь Элрога. Однако ярко‑желтый с узким вертикальным зрачком глаз Джоан видел все. Городская суета, патрулирование города, пасущиеся в полях лошади и скот, острые опасные скалы и могущественные непреклонные горы, высокие лиственные деревья и глубокое синее море. С этой точки можно увидеть все. Люди внизу и не подозревали, какое чудовище летало утром над их головами. Да и чудовище ли это?

Кто я? Кто мой сын?