Спасти ЧАЭС: 1985. Книга 2

Потирая пострадавшую руку, он сел обратно за руль и завел двигатель. Вцепился руками в руль, но никуда не поехал.

Я делал вид, что размышлял, хотя уже давно принял решение. Кое‑кто мной заинтересовался, и это можно использовать в своих целях. Но очень осторожно.

– Ладно, поехали, – просто ответил я.

«Буханка» без всяких капризов тронулась.

Минут пять ехали молча. Оказалось, направлялись мы четко к нашему гарнизону.

По приезде на место, Пономарев высадил меня у здания штаба. Выбрался и сам. Чуть прихрамывая на правую ногу, он подошел ко мне и указал в сторону входа, в недавно отремонтированную, но пока еще пустую казарму. Там, у дверей, стоял незнакомый мне человек в черной гражданской одежде. Рядом, в месте для курения, стояла еще пара знакомых офицеров.

Заметив машину, гражданский внимательно смотрел в нашу сторону.

Я узнал его – это был тот самый наблюдатель из пункта управления на стрельбах. Мне тогда не удалось его рассмотреть – он ничем не выделялся. Самый обычный человек, возрастом около сорока.

– Идем за мной, – сухо сказал Пономарев.

Меня завели внутрь казармы, провели в помещение Ленинской комнаты. Прикрыли дверь. Пономарев на всякий случай остался у входа.

Ну а я осмотрелся и сел на стул, который был демонстративно выдвинут из‑за стола. Смутное предчувствие посетило меня – собираются вербовать, что ли?

– Алексей Сергеевич Савельев… – начал гражданский, присев рядом со мной за стол. Перед ним лежала какая‑то картонная папка с торчащими из нее листами бумаги. К моему удивлению, туда он даже не заглянул. – Шестьдесят шестого года рождения, родом из Воронежа. Последние несколько лет живете вместе с семьей в городе Припять, Украинской ССР, с семьдесят пятого года. Все так?

Я молча кивнул. Гражданский оказался человеком в возрасте чуть более за сорок, с жестким лицом и проницательным взглядом. Прям ходячий полиграф.

– Можете звать меня Андрей, – представился он. – Думаю, ты уже понял, кто мы такие и какую организацию представляем?

Снова кивнул.

– Признаюсь, я в недоумении, – произнес чекист. – Твои морально‑волевые качества весьма достойны уважения. Ты смело, даже практически безрассудно действовал в сложной ситуации, повел себя весьма нестандартно. Действовал крайне решительно, без лишних раздумий. Твоими усилиями был спасен боевой товарищ, ты привлек внимание. И самое главное, не побоялся выступить со справедливыми замечаниями против старшего по званию…

Примерно минуту он размышлял.

– После ты определил и обезоружил уже нашего сотрудника, хотя будь на его месте кто другой, у тебя бы не получилось. – Андрей бросил быстрый взгляд на Пономарева. – Как ты это сделал?

Мне предстояло выкрутиться из хитроумной ловушки – меня прощупывают, пытаются понять, что я за фрукт такой. И ведь им есть до чего докопаться, тут не поспоришь.

А ведь серьезно все получилось, еще как. Сначала я попал в поле зрения комитетского там, во время выяснения отношений с Рыгаловым, потом обо мне навели справки в беседе с майором Суховым, а затем с легкостью подняли мое личное дело… Затем, понаблюдав, в короткие сроки они решили устроить мне небольшую проверку с целью понять, что я за фрукт и как меня употреблять. Что ж, очень неожиданно. Не думал я, что таким образом вообще кого‑то вербуют, хотя и знал, что методы у чекистов используются самые разнообразные, порой даже непредсказуемые.

– Все очень просто, – выдохнув, произнес я. – Простое наблюдение, ничего сложного. Ну да ладно, расскажу по порядку. Во‑первых, Ваш Пономарев приехал на «Буханке» один, без водителя – так не бывает. Во‑вторых, его внешний вид слишком бросается в глаза. Руки не похожи на того, кто ими всю жизнь горюче‑смазочные материалы качает. Поведение странное, нетипичное. И к тому же, меня уже кое‑кто предупредил, что могут быть последствия.

– Считаю, что обычный вчерашний школьник на это неспособен! Слишком уж хладнокровное поведение и самообладание. Итак?

– У меня аналитический склад ума, с детства способность трезво оценивать обстановку. А сейчас я не сделал ничего феноменального. Так что, ничего странного.

– А ты никогда не думал попробовать реализовать свои таланты в другой сфере? Ты, хотя и сложная, но вполне подходящая кандидатура для обучения… Нет, даже не так. Скорее для того, чтобы оказывать содействие в решении некоторых вопросов, помогать с информацией.

От услышанного я едва не подавился. Видимо, у меня на лице все отразилось, потому что Андрей едва заметно улыбнулся, затем продолжил.

– Сотрудничество с нами даст определенные плюсы. Но об этом потом. Сначала ты закончишь обучение здесь, в Молькино. Сдашь зачеты. Затем, скорее всего, поедешь в одну из воинских частей кодировщиком, об этом тоже поговорим позже.

– Осведомителем, значит? – угрюмо произнес я, отворачиваясь.

– Да. А что, это проблема?

– Никогда о подобном не думал.

– Ну так подумай, – при этих словах Андрей неожиданно встал. – Подхватил мое личное дело, затем направился к выходу. Хлопнула дверь, Пономарев скрылся следом за ним, а я остался в полной тишине.

Обернулся к двери, постучал пальцами по столу.

Признаюсь, окончание разговора получилось совершенно неожиданным. Это что, все? Я ожидал, что меня будут давить, уговаривать… Но нет, видимо, у чекистов была иная позиция. Они даже не позаботились о том, чтобы я молчал о произошедшем. Очень странно.

Хотя с другой стороны – кто воспримет всерьез слова восемнадцатилетнего солдата‑срочника? Или же они были твердо уверены, что делать такие утверждения излишне? Черт их разберет.

Минут через пять я встал, вышел из Ленинской комнаты. Осмотрелся.

Эта казарма была отремонтирована совсем недавно, но по ряду причин она пока не являлась жилой. И тем не менее, я очень удивился, когда внутрь «располаги» вошел сержант Васильев. Я бы даже сказал, не вошел, а прокрался… Подмышкой у него был какой‑то свёрток.

Увидев меня, он даже растерялся.

– Савельев? – пробормотал он, однако уже через секунду справился с неожиданным потрясением. – Ты чего здесь забыл?

– Туалет искал.

– Какой на хрен туалет, Савельев! Эта казарма на ремонте! – повысил голос сержант. – Ну‑ка, марш к командиру роты, доложись о прибытии из госпиталя.

– Есть!

Я проскользнул мимо Васильева, вышел на улицу. Вдогонку мне прилетело что‑то похожее на «оборзевших духов».