Спасти ЧАЭС: 1985. Книга 2

Все двадцать пять человек выстроились в одну шеренгу. Из каптерки вывалился Васильев. Он уже привел себя в порядок – как ни крути, а за внешним видом временно исполняющий обязанности старшины следил и на построениях выглядел так, как требовал устав.

– Становись! Равняйсь! Смирно! – скомандовал сержант, окинув нас хмурым взглядом. – Равнение налево!

Приставив руку к голове, он двинулся в сторону канцелярии, но Кабанов выбрался оттуда и сам.

– Товарищ старший лейтенант, взвод к отбою построен. Личный состав проверен, в наличии!

– Вольно! – лениво отозвался тот, проходя мимо строя. – Жалобы просьбы или пожелания есть?

– Никак нет! – хором отчеканили двадцать пять глоток.

– Ну и хорошо, – он остановился, смерил всех нас недовольным взглядом. – Отбой!

Все бегом бросились к своим кроватям. Погасили свет, оставив только дежурное освещение.

Стоит отметить, что часть наших кроватей были двухъярусными. Их в шутку называли «паровозами». Они стояли друг от друга на расстоянии чуть менее метра. В связи с тем, что роты, как таковой, еще не было, многие кровати были пустые. На них лежали скатанные в рулоны ватные матрасы.

Я прекрасно понимал, ночью что‑то будет. Наверняка Трусов все передал своим «землякам». И хотя мой удар в солнышко дал понять Зайцеву, что церемониться с ними я больше не буду, все же чувствовал – не дошло до них. Захотят отомстить.

Именно поэтому сначала я лег на свою кровать, а спустя минут десять, когда товарищи уже сопели, я перебрался на соседнюю, на второй этаж, где ранее спал рядовой Иванов. Его буквально несколько часов назад перевели в лазарет с подозрением на аппендицит.

Под свое одеяло подоткнул пару плотных подушек и вещевой мешок. Имитация того, что под одеялом кто‑то есть, конечно, не самая лучшая. Но я был уверен, в темноте сработает.

Так и получилось.

Минут через сорок после отбоя, в мою сторону, словно мрачные тени, устремилось четверо уральцев, таща с собой чье‑то шерстяное одеяло. Задумку я разгадал сразу – накинуть, скрутить. Ну а дальше надавать по мягким местам. Цель не то чтобы прям искалечить, а скорее, напугать и поставить на место. Ну и чтоб пару синяков тоже осталось.

Вот они поравнялись с моей кроватью – я сразу опознал, кто из них Зайцев. Шептались, чем‑то шуршали. Резко накинули одеяло сверху и принялись бить ногами, кулаками. То ли никого не смутило, что слишком уж мягкое у меня тело, то ли увлеклись процессом… Не знаю.

– Все, хватит, – зашипел кто‑то, остановившийся первым.

– И правда, хватит! – усмехнулся я, затем резко выпрямил ногу и зарядил прямо в морду первому попавшемуся. Тот булькнул, ударился головой о кровать. Второй, дернулся ко мне навстречу, но я отработал его тем же приемом, что и первого. Тот сразу откатился куда‑то в соседний проход, пропав из виду.

Зайцев, сообразив, что их надули, яростно зашипел. Разглядев меня на втором этаже соседней кровати, устремился в мою сторону. Я ловко спрыгнул вниз с обратной стороны, рванул влево. Уже в проходе, ловко увернувшись от неумелой «двойки» противника, я втащил ему точно в подбородок. Тот клацнул челюстями и, словно мешок с цементом, с грохотом приземлился между двух тяжелых армейских табуретов.

Что тут началось…

От неожиданно громкого звука, некоторые товарищи проснулись, непонимающе вертели головами, пытаясь понять, что произошло. Кто‑то вскочил. Посыпались вопросы – неразбериха полная.

Ну а я, шагнув к поднимающемуся Зайцеву, ухватил его за ноздри, и подтащив к себе, процедил:

– Если еще раз, ты, мразь, или твои дружки ко мне сунутся, я тебе ухо откушу! Понял?

Тот возмущенно мычал, пытался вырваться. Кажется, его лоб был рассечен, на голове шишка – хорошо же он грохнулся.

Я понимающе кивнул, дал ему в челюсть. Клацнуло.

– Прости, не понял! – я приблизил ухо к его рту. – Что ты сказал?

Но тот только что что‑то лепетал, плюясь кровью.

– Ладно. Позже поговорим! А пока будем считать, что ты меня понял, – я отпустил его и ловко шмыгнул под свое одеяло.

– Что происходит?! – со стороны раздался приближающийся топот сапог и суровый голос дежурного по роте. Это был Васильев.

В нашем крыле вспыхнуло дежурное освещение.

Только сейчас заметил, что Трусов тоже был в числе этой карательной группы – стоял и жался спиной к колонне. Оказалось, по счастливому стечению обстоятельств, а также собственной трусоватости, он снова не пострадал. Просто стоял и растерянно смотрел на своих подельников, которые поднимались с пола.

Зайцев пускал кровавые пузыри, но продолжал сидеть на полу.

– Что за ерунда? – Васильев уже был тут как тут, стоял и смотрел непонимающими глазами на уральцев. – Зайцев? Китаев? Трусов! Какого черта вы тут делаете? Вы спите в соседнем ряду!

Сержант перевел на меня вопросительный взгляд, но я умело соорудил сонное лицо, картинно собрал глаза в кучу. И вообще сделал вид, словно я тут ни при чем. Получилось очень правдоподобно.

Прокатило.

Зайцев вытирал разбитую губу, Китаев зажимал нос – моя нога прилетела ему точно в пятак. Если бы с обувью, нос сломал бы гарантированно, а так только мягкие ткани повредил.

– Так! Ну‑ка, марш в умывалку, приводить себя в порядок! – приказал Васильев, затем продолжил: – А потом все трое ко мне в каптерку. Послушаю ваши страшные истории, как один споткнулся и упал, другой нес одеяло и случайно ударился о кровать, а третий…

С третьим все было в порядке.

Из канцелярии неожиданно высунулся старший лейтенант Кабанов.

– Дежурный, что там за черт?

– Рядовой Зайцев упал с кровати, все нормально, – отозвался сержант. – Сейчас разберемся!

Дверь в канцелярию хлопнула – недовольного жизнью старлея такие мелочи не интересовали. Старшина сам примет меры, не маленький уже. Его, похоже, вообще ничего в подразделении особо не волновало. Должность тоже, надеялся в самое ближайшее время соскочить куда‑нибудь.

– Ну, чего встали? Шагом марш! – повторил команду Васильев, буравя их недовольным взглядом.

Куда деваться?! Вся эта гоп‑компания уныло поплелась в умывалку. Дневальный погасил свет, а я повернулся на бок и довольно улыбнулся. Красиво получилось, да и я не при делах остался. Вряд ли эти «земляки» расскажут сержанту, что я один всю компанию на пятую точку посадил…

Так и заснул.

Спустя примерно семь часов традиционно прозвучала команда:

– Подъем! Строимся на центральном проходе!