Спасти ЧАЭС: 1985. Книга 3

– Ладно, это все уже неважно, – плохое настроение Кулагина как рукой сняло. – Я тебя зачем позвал‑то… У меня тут важное обстоятельство. Скоро уход на пенсию намечается, в начале‑середине апреля. Думаю, холодов уже не будет, поэтому решил я баньку в Копачах построить. Я же сам, считай, местный. Брат у меня там младший живет.

– Так… – протянул я, еще не понимая, о чем речь.

– В общем, дело, как бы добровольное… – замялся Кулагин, осмотревшись по сторонам. – Хочу взять с нашего батальона человек шесть ребят покрепче, ну чтобы баньку быстрее и добротнее построить. Вот, думаю, тебя тоже у комбата отпросить. Ты хоть человек здесь и новый, но уже успел себя зарекомендовать с хорошей стороны. Что скажешь?

– Э‑э, да так с ходу и не решить, – замялся я. Это обстоятельство стало для меня неожиданным.

– Ты не переживай! – ответил он, многозначительно подмигивая. – Накормлю, одежду рабочую дам. Где поспать организуем, с этим тоже проблем не будет. Ну сам подумай, чего вам тут сидеть? А чтобы согреться‑то, Сашка, брат мой младший, самогон такой гонит, что закачаешься! Ну?

– Я согласен, товарищ прапорщик, – улыбнулся я, сделав свои выводы на этот счет. – Только вот не знаю, отпустит ли комбат?

– Отпустит, уж я с ним общий язык найду. – подвыпивший Кулагин был на сто процентов уверен, что перед ним все двери открыты. – Он мужик понимающий, сам же потом ко мне в баньку в числе первых пойдет.

Ну да, в свете последних событий, даже не знаю, как теперь меня Прудников жаловать будет. К тому же приезд Андрея тоже может внести свои коррективы. Но я решил не расстраивать Кулагина, все‑таки, несмотря на любвеобильность, сам он человек был хороший. По крайней мере, пока плохого о нем сказать было нечего.

– Вот спасибо тебе, Савельев! – обрадовался он. – Тебя, кстати, как звать?

– Алексей.

– А я Петр. Петр Николаевич. Значит, по рукам? Как все будет готово, я вас заберу к себе, на недельку. Ну а там, как построим, эх! И поработаем и отдохнем.

Я промолчал, лишь улыбнулся.

– Торопишься? – спросил он, догадавшись, что я еще не ужинал.

– Да не особо.

– Понимаю, Савельев. Ладно, не задерживаю.

Я кивнул и быстрым шагом отправился в свою палатку.

Все дембеля были уже там и, кажется, меня ждали. Едва я вошел, в мою сторону повернулись шесть пар глаз.

– О, вот и свободный человек явился! – с каким‑то ехидством воскликнул Серега. – Ну, что? Нагулялся?

– Да если бы… – угрюмо фыркнул я. – Комбат со своими задачами совсем офонарел.

Дембеля переглянулись. Они ждали другого ответа?!

– А нам Ракицкий другое рассказал, – выдержав паузу, с вызовом произнес Артур, глядя на меня с подозрением. – Они ж тебя вчера возле гостиницы высадили?

– Было дело, – кивнул я, раздеваясь. Делал вид, будто ничего не понимаю. Так‑то я сразу сообразил, что они попросту на меня обозлились. Им до дома меньше сотки осталось, а вместо увольнения в город они бока в палатке мнут. Зато я целых два дня гулял, да и ночевал не в лагере. Неправильно это как‑то. К тому же, та наспех придуманная мной байка про военную контрразведку и спецзадание, наверняка уже свое отыграла – они же тоже не дураки. – С утра нужно было к одним людям из управления зайти. Так какой смысл мне было ехать в гарнизон, чтобы утром снова тащиться в город? Это сколько времени впустую?! Вот Прудников и отпустил меня домой. Честно говоря, я сам не ожидал такого… Вы ж помните, что я тут по особой задаче?!

– Помним, помним, – многозначительно закивал Серега, переглянувшись с Виктором. – А дома‑то хорошо, наверное? Домашний борщ, котлеты. Пирожки с капустой, эх… Или ты не дома был?

– Ладно! – шумно выдохнул я, затем подошел к ним ближе. – Я же все понимаю, как это со стороны выглядит. Я гуляю, вы вкалываете. Вам уже по статусу не положено, а я, по сути, еще даже не черпак. Парни, у меня действительно задача была такая, что ну ее на хрен. Врагу не пожелаешь.

– Ну да! – фыркнул Артур. – Вагоны, что ли, разгружал?

– Нет, не вагоны.

Я вздохнул, снял верх нательного белья и показал остальным перемотанную бинтом руку. Кое‑где кровь проступила, в одном месте на коже даже остались засохшие красные пятна.

– Это что такое? – насторожился армянин, приподнявшись с кровати.

– Урод один из «Макарова» почти в упор стрелял. Хорошо хоть пуля по касательной прошла, иначе я и сегодня в гарнизон не вернулся бы, – процедил я, поправляя повязку под бинтом. Хотя и обработал я как надо, но все равно болело. Хорошо бы уже и повязку сменить. Только нужно что‑то придумать, иначе санинструктор сообразит, что рана‑то не простая и доложит, куда не нужно.

– Да ну на хрен! – лицо Сереги перекосило, когда он подошел ближе. – Что, серьезно? Огнестрельная рана?

– Серьезнее некуда, – демонстративно вздохнул я, безбожно коверкая произошедшую историю с нейтрализацией Пащенко. Прием, может, и нечестный, зато его можно использовать в сложившейся обстановке. – Наши парни из контрразведки брали опасного военного контрабандиста, Мишка Пингвин… Противогазы продавал нелегально, причем большими партиями. Застали его врасплох, а тот вооружен оказался. Вот я случайно и подставился.

Мишка Пингвин… Эх, насмотрелся я в прошлой жизни советских детективов в послевоенное время. Даже самому смешно стало, но я сдержался. Резина‑то в моей истории тоже была, только совсем другая и предназначалась для иных целей. Но с демонстрацией раны все это выглядело очень правдоподобно.

– Да‑а, Леха! – задумчиво протянул Артур, потирая лоб. – А мы тут, со скуки, уже решили, что ты нам лапшу на уши повесил… Думали всякое там. Гуляешь сейчас с девчонками, в кафе их водишь. Мы ж в субботу на «Юпитере» работали, а ты в Припяти был. И ночью тебя не было, сам понимаешь… А оно вот что на самом деле получается.

– Да ладно, проехали. Я ведь о вас тоже не забыл. Ну‑ка, подъем! Хватит слюни глотать! – усмехнулся я, затем поднял сумку, что мне мама с дома собрала, и начал выкладывать содержимое на кровать. – Голодные есть?

Дембеля снова переглянулись.

– Голодных здесь полная палатка, – Артур как‑то хитро улыбнулся. – Сережа, осталось?

– А то! – у толстяка даже глаза заблестели.

– Это вы о чем? – напрягся я.

– Да мы тут, пока на контрольно‑пропускном стояли, с одним дедом местным разговорились. Тут же дворов в округе хватает. В общем, дед оказался интересным, хотя и алкашом по совместительству. Он на пару банок тушенки нам вот что притащил.

Дембель продемонстрировал стандартную бутылку из‑под «Столичной», только без узнаваемой этикетки. Примерно на уровне половины там плескалась бледно‑розовая жидкость.

– Что это? – насторожился я.

– Наливочка. Брусничная. Вещь!