Не драконь меня!

– Это банда Хартаса. Они полукровки, смесь оборотней и гномов.

Представила. Скривилась. Иногда чрезмерно живое воображение только во вред! Про гномьи традиции всему миру известно. Если тебе помогает гном, необходимо отплатить, иначе на десерт после ужина получишь секиру промеж глаз…

– Я все решу, а ты побудь здесь, – дракон обвел взглядом нашу нехитрую комнатушку и, убедившись в ее безопасности, поставил меня на пол. – Душ есть?

– За той дверью, – тихо проговорил наш провожающий, все еще с опаской поглядывая на дракона.

– Прими душ, постирай и высуши одежду. Принесут ужин – поешь.

Выстирать одежду?! Самой?! Есть непонятную еду в антисанитарном месте?! Дожили, Дероуз! Мало того, что спать в каком‑то клоповнике, так еще и есть непонятную баланду! Вряд ли местное варево потянет хоть на одну Луну Керона.

– Хорошо, – ответила, приподняв подбородок. Все лучше, чем сдохнуть от голода. Желудок вопил оду жареной курочке и стенал по безвинно недоеденному бифштексу… На кого ж мы их оставили?

– Форель, овощное пюре и зеленый салат? – смущенно спросил бандит, поглядывая на меня сверкающими глазами. Ага, кто‑то явно следит за новостями шоу‑бизнеса. Я недавно снималась в кулинарной передаче, где готовила это блюдо и обмолвилась, что оно мне нравится.

– Благодарю.

Дракон поднял бровь и хмуро глянул.

На меня!

А я что? Виновата, что ли, что мне попалось единственное в мире существо, которое понятия не имеет, кто я?

– Тут сиди, поняла?

– Гав! – тряхнула волосами и направилась в душ.

Для видимости!

 

Эл’хард Дженгернард, средний сын императора драконов

Берлога свартов, банда Хартаса

 

Сварты – те еще сволочи. И есть у них черта, которая невыносимо бесит: иммунитет к дыханию смерти. Однажды они услужили Дракону Смерти, и получили щедрую благодарность. Необоснованно щедрую. По‑хорошему, я бы переломал им хребты в два счета, но мой почерк слишком узнаваем, не хочется потом возиться со всем кланом. Владыка не оценит, если редкий вид полукровок‑извращенцев исчезнет с лица планеты. Они нехило кормят Пелену. Да и мое родство с императором драконов, что заноза в заднице – сплошные политико‑бюрократические ограничения с дипломатическим флером.

Кто сказал, что власть – это свобода? Сплошные ограничения!

Замер на последней ступени. Я не ждал от своей спутницы послушания, но не думал, что она первым делом попытается смыться. Хотя… У нее, вроде бы, мозги на месте. Сбежит, а дальше? Она считает, что татуировки на руках ее убьют, а оборотни – покалечат. Не улизнет. Тогда что?

Скрипнула половица. Девчонка замерла, как мышь под печью. Думает, не слышу? Наивная. Ладно, пусть погреет уши, буду избирателен в словах.

– Я знаю, зачем ты здесь, – плутовато улыбнулся Рафленд, устраивая жирный зад на потрепанном кресле. – Садись, дракон, обсудим цену.

Я медленно спустился с лестницы, ступая по заляпанному полу, как по минному полю. Окинул гостиную брезгливым взглядом. Всюду валялись кости людей (сварты – людоеды), над ними вились мухи, в углу сидел какой‑то задохлик с кляпом во рту. Сварты поглядывали на парня с плотоядным интересом, но, пока босс не разрешит, они его и пальцем не тронут. По пыльным диванам ползали тараканы и неизвестные насекомые.

– Я постою. Что хочешь в обмен на свиток?

– Ее.

Жирный ткнул пальцем в потолок. Примерно туда, где должна отдыхать человеческая девчонка. Но я‑то знаю, что она спряталась за деревянной колонной возле лестницы и подслушивает. Сварты тупые, не заметят.

– Нет.

– Ой, брось. Бриана Дероуз – твоя невеста и об этом никто не знает? Она даже в сортир под прицелами камер ходит! Ты знаешь, для нас узы неприкосновенны, но вы с ней не связаны. Дай мне ее. На раз. Потом можешь сам пользовать, не убудет же. Я аккуратно, следов не оставлю, девчонка не пискнет.

А я могу аккуратно достать сердце за четверть секунды голой рукой. Оно даже пару раз сократится в моих ладонях. Проверено. Только откуда бы такое странное, ничем не обоснованное желание?

И откуда сварты так хорошо знают мою спутницу? Она их первый раз увидела и не в восторге от знакомства. Не ее круг. По одежде и разговорам видно, что она из богачей, а такие не связываются с отребьем вроде свартов.

– Это не просьба, если ты не понял, дракон. Ты хочешь свиток – я хочу ее. Другую цену не дам, а силой не заберешь.

Тут бы я поспорил, но магия свартов, мать ее, устойчива к моей. Чтобы взломать их сокровищницу придется сначала сломать всем хребты, а это, как мы уже выяснили, нежелательно.

– А ты бесстрашный, – я вздернул подбородок и отделил астральную проекцию. Незаметная для других, она пересекла гостиную, взлетела по лестнице и встала позади непослушной человеческой девчонки.

– Они тут совсем осоловели что ли? – прошипела она, смешно сжимая кулаки. – Пусть только тронет меня, бубенцы отрежу!

– Она скорее отрежет тебе яйца и скормит тебе же, чем даст к себе прикоснуться, – усмехнулся, сообщая сварту. – Даже я на сухом пайке. Но ты попытай счастья, вдруг получится.

– Вера в меня – это, конечно, приятно, но нельзя поубедительней? Встретились, влюбились, тайно обручились в лесной часовне… Пару часов назад! Папарацци узнали бы об этом через сутки, не раньше. Всему этих мужиков учить надо!

– И почему ты на сухом пайке? – Рафленд подался вперед.

– Она ненормальная. То застегнута на все пуговицы монашка, то куртизанка, от которой закипает кровь и пересыхает в горле.

Девчонка вцепилась пальцами в колонну и замерла. Ее сердце дернулось и пустилось вскачь. Девушки такие девушки, тают от комплиментов, принимая на свой счет.

– Она решает, когда, где и как… Но ты попробуй. Попробуй. Евнухи тоже как‑то живут…

У Рафленда нехорошо блеснули глаза. Он же не…

– То есть, – сварт поерзал и облизнул губы, – она главная?

– Мгм, – протянул с сомнением.

– И… может сделать мне больно? – с надеждой.

– Мгм‑м…

– Хочу… Ее!

– Это не дракон, это идиот! – девчонка ударилась лбом о колонну и едва слышно взвыла. Во мне взыграл азарт.