Не злите ведьму. Новая сказка

О болотных и полевых духах Белена как‑то упоминала, но вскользь. В Лесном они не водились, поэтому ведьма никогда их не видела. Но ведь она сама была болотным духом – триста лет на дне трясины жила, а выбралась оттуда только потому, что природа так распорядилась. Вывод – природа может изменить суть нежити. Ну или можно как‑то эту непотребность упокоить, раз уж она из человеческой души образовалась. Я помню разные способы упокоения, потому что пользовалась ими, но загвоздка в том, что для этого ведьмовские способности нужны, а у меня их нет.

Болотники… В Интернете, как и ожидалось, информация об этих существах нашлась противоречивая, но все источники единодушно утверждают, что болотные духи – нечисть злая и вредная. Понятно, что все прочитанные мной статьи основываются на мифах, религиозно‑негативном отношении к нежити и фольклоре. Я‑то точно знаю, что водяные и лешие злыми быть не обязаны. И кикиморы не всегда вредительствуют. У сказочных существ такое же разнообразие характеров, как и у людей. Наш болотник, если верить Нефёду, смирный, тихий и печальный – о таких я ни одной статьи не нашла. Тихие – да. Сидят на дне болота и никого не трогают, пока не заскучают. Иногда для развлечения водят случайных путников кругами или топят. Тоска зелёная и вечный депресняк – примерно такое складывается мнение.

О девицах‑полевицах информации оказалось и того меньше, зато о полудницах я много чего интересного прочитала. Живут в полях или огородах, считают культурные посевы и посадки неприкосновенным природным богатством и ненавидят людей, поскольку человеки нагло посягают на ими же выращенное добро. Духи эти невероятно злые. Супер! Логично предположить, что супружница болотника мне непременно станет мстить, если я её ненаглядного как‑то обижу. Не за себя страшно – за сына. Можно попытаться выгнать болотника святой водой, какими‑нибудь общедоступными заговорами от нечисти или простенькими оберегами, но кто мне даст гарантию, что после этого жизнь станет спокойнее? Когда речь идёт о нежити, ухо надо держать востро, а иначе в такое можно вляпаться, что потом не отмоешься.

В общем, подумала я немного и решила для начала хотя бы познакомиться с чудищем, которое в нашем подвале обитает. Оставила Владика под присмотром Власова, вздохнула тяжко, убедила себя в необходимости задуманного и спустилась в подвал.

– Степан, покажись! – потребовала громко и грозно, но вовремя сообразила, что в моём положении командовать глупо, ведь я ничего этому существу сделать не могу. Пришлось сменить тон на более миролюбивый. – Поговорить надо. Гнать тебя не буду, потому что не могу. Не ведьма я.

Всё равно ведь узнает, что Нефёд его обманул, так почему бы сразу правду не сказать?

В закутке с приямком что‑то хлюпнуло. Натужно зажужжал насос. Я вспомнила картинки из Интернета и явственно представила большущее грязно‑зелёное нечто устрашающего вида, которое вот‑вот вылезет ко мне поздороваться. По спине поползли мурашки. Ещё и комары с радостным писком налетели – ура, обед! Минута, вторая… Никто знакомиться так и не вышел. Я прихлопнула у себя на лбу особо наглого кровопийцу и пошла к приямку – раз уж начала, то отступать теперь стыдно.

В сырой комнатушке никого не было. Насос старательно опустошал неглубокий приямок, проталкивая воду в длинный шланг, другой конец которого был выброшен в сад под кусты смородины. Лето, жарко, земля быстро высыхает, поэтому мы и не волновались, что в саду будет грязь – наоборот, о поливе кустарников можно было не беспокоиться. Правда, бывшие владельцы этого дома обещали, что к июню грунтовые воды уйдут, и подвал высохнет, но уже июль, а ситуация к лучшему не меняется. Я, если честно, не совсем понимаю, почему они сразу при заливке фундамента и подвального пола гидроизоляцию не сделали. Пожадничали? С их же слов, дом этот пять лет строился – достаточно времени, чтобы устранить очевидную проблему. Сами ведь жить здесь собирались. А продали они эту громадину из‑за того, что деньги у них закончились, а дети неожиданно выросли и в селе жить не захотели – квартиры им подавай.

– Степан! – снова позвала я, отмахиваясь рукой от назойливых насекомых.

– Ква! – ответила мне жирная лягушка и свалилась в приямок, но сразу же выкарабкалась обратно.

– Это ты что ли болотный дух? – скептически поинтересовалась я, приподняв бровь.

– Это просто лягушка, – уныло сообщил кто‑то из угла справа от меня.

В подвале запахло уже не просто сыростью, а настоящим болотом – густой такой запах, неприятный. Я на всякий случай сделала пару шагов назад – а ну как сейчас материализуется из воздуха какое‑нибудь чудо‑юдо страшнючее. Но материализовалось совсем другое – склизкое и тощее перепончатолапое существо коричневато‑зелёного цвета, строением тела и ростом напоминающее взрослого человека, но внешне больше похожее на жабу. Очень худую жабу. И очень грустную. Из одежды на этом создании была только набедренная повязка, слепленная из болотной тины и ряски. Болотник сидел на полу с видом приговорённого к казни смертника – тощие ноги в коленях согнул, склизкой мордой в них уткнулся…

– Ты зачем в дом забрался? – начала я с главного. – Лужи что‑ли не нашёл никакой?

– А ты зачем врёшь, что не ведьма? – пробубнил болотник себе в колени. – Была б не ведьмой, и не увидала бы меня даже, не то что допросы учинять.

– Для того, чтобы нежить видеть, особый дар не нужен, – возразила я, вспомнив о том, как в прошлом году Карпунин и его друзья без особого интереса разглядывали кикимору. У Власова тоже никакого дара нет, между прочим.

– Особый, может, и не нужен, но какой‑то всё равно должен быть, – парировал Степан.

– Нет, не должен, – ввязалась я в спор, но вовремя осознала, что собеседник просто уходит от темы, и продолжила наезд: – Послушай, уважаемый, ведьма я или нет, но выгнать тебя отсюда силы у меня точно нет. Попросить только могу и посильную помощь оказать в виде поиска подходящей канавы.

– А обещала, что гнать не станешь, – напомнил мне нежеланный квартирант и снова горестно вздохнул.

С одной стороны, мне его было жаль. С другой – на кой чёрт он нам, спрашивается, нужен? Жилой дом – не место для таких существ. Домашняя нежить – это ещё куда ни шло, но не болотник же!

– Ты ведь понимаешь, что не можешь здесь оставаться? Из‑за тебя в доме сырость, жабы и насекомые, а у нас ребёнок маленький. Сочувствую твоей беде, но и меня тоже пойми, пожалуйста.

– Домовой сказал, что ты добрая, – проныл Степан, так и не повернувшись ко мне своей мордой. Точнее, это было лицо, но настолько лягушачье, что лицом его назвать язык не поворачивался.

– Доброте тоже предел есть, – ответила я. – Если бы мы к тебе в болото жить припёрлись, ты бы безмерно счастлив был?

– Да уйду я, уйду, – обиженно проворчал он. – Думал, что ты другая, а ты такая же, как все.

– Кто это «все»? – начала я раздражаться.

– Ведьмы, – квакнул болотник в ответ.

Тоже мне, царевич‑лягушка нашёлся. Ещё и обижается.

– И чем же тебе ведьмы не угодили? – спросила я, но ответ получить не успела.

– Эль, у тебя там нормально всё? – донёсся с другого конца подвала голос Власова.

– Лучше не бывает, – не без сарказма ответила я.

– К тебе тут гости приехали, – сообщил он.

Я подумала, что речь идёт о Серёжке и Женьке – они крёстные Владика и единственные, кто знает наш новый адрес. И Власов сказал «приехали» – значит, это не соседка.